Нам сказали, что рейх предоставил нам последний шанс доказать свою лояльность! Но я слышал разговор двух немецких офицеров – о том, что будто бы Гитлер потребовал еще солдат на Восточный фронт, и Кох, ставший во Франции главным, когда Достлера отозвали, отправил арестантов, «потому что они уже пойманы и собраны вместе», и что «если наловить любых других, нет никакой гарантии их большей лояльности».
– Однако же вы оказались в рядах добровольческого батальона СС. Приносили особую присягу?
– Нет! Меня никто не спрашивал! Нас привезли, выдали эти мундиры, оружия не давали – затем объявили, что мы все мобилизованы в войска СС! И что любой из нас будет немедленно расстрелян за малейшее неповиновение, за нахождение без дозволения вне расположения части, за отступление с позиции без приказа, за попытку сдачи в плен! Хотя там впереди русский фронт, а все знают, что эсэсовцев русские в плен не берут.
– Вас лишали свободы?
– Фактически да! Огороженная территория, и вооруженные часовые вокруг.
– МГ-42 на станке?
– Нет, наши «гочкисы», или «модель 08» на салазках[113]. Нам было сказано, если русские пойдут в атаку – то стрелять, это будет единственный способ спасти свою жизнь!
– Однако вы сдались, не выстрелив ни разу?
– Господин офицер, я разумный человек! Когда начался ваш обстрел, я упал на дно траншеи и молил Бога, чтобы он сохранил мне жизнь.