— Что вы наделали?! — почти взвыл посланец Абакумова, прочитав дописанное. — Вы испортили протокол!
— Зато не испортил свою биографию, не опозорил своего имени! — сердито ответил Сбытов. — Убирайтесь вон!
Разумеется, это в высшей степени было справедливо, хотя с НКВД шутить опасно. Но Николай Александрович решился на крайность…
А тем временем события на московском направлении развивались с трагической стремительностью. Телефоны в штабе Московского военного округа не умолкали. Дивизионный комиссар Телегин еле успевал принимать донесения, отдавать приказы и распоряжения.
«16 часов 00 минут. Звонит из Малоярославца Чернов (37-й укрепрайон). Танки и мотопехота противника заняли Юхнов. Отходят разрозненные подразделения Резервного фронта.
Телегин. Всех отходящих военнослужащих задерживать, формировать из них роты, батальоны и ставить на рубежи. Командиров и политработников посылаем из резерва. Ждите от нас боеприпасы и горючее… По боевой тревоге подняты Подольские училища. Им приказано в спешном порядке выходить на ваш рубеж и занять оборону по вашему приказу…»"
"И тут же распоряжение начальнику артиллерийского снабжения — немедленно отправить на автомашинах в Малоярославец миллион патронов, ручные и противотанковые гранаты… Приказы о горючем, командирах и политработниках…
«16 часов 15 минут.
Телегин информирует Черноусова о принятых штабом округа мерах.
«16 часов 20 минут. Звонит генерал Шарохин[19], просит проинформировать об обстановке.
Телегин. Возвратившееся звено самолетов 120-го истребительного авиаполка доложило, что на шоссе к Малоярославцу продолжается отход большого количества населения, групп военных.