При свете обнаженный Люк выглядел еще более мужественным и привлекательным, живо напоминая ей, каково это — ощущать каждую клеточку этого тела, прижатого к ее собственному обнаженному телу. В его глазах снова полыхало желание, воспламеняя ее кожу, заставляя инстинктивно поджиматься пальцы босых ног, грудь наливаться тяжестью, а соски напрягаться.
Испугавшись силы его воздействия на нее, Скай скрестила руки на груди и перешла в наступление.
— Не думай, что секс с тобой имеет для меня значение, Люк.
— Ты не убедишь меня в том, что занимаешься сексом ради секса неважно с кем, Скай. — Его губы искривила ироничная усмешка. — Однажды я уже поверил в это, и это стало самой большой ошибкой в моей жизни. Но никто не заставит меня повторить ее во второй раз.
— Это другое, — пылко возразила Скай.
— Разве? — насмешливо спросил Люк. Скай лихорадочно искала достойный ответ.
— Беременность вряд ли делает женщину желанной для других мужчин, а маленький ребенок отнимает все твое время, не говоря уже об уходе за смертельно больной матерью.
— Потому что это был я, — с надменной самоуверенностью возразил Люк.
Скай смотрела на него, не в силах отрицать правду, которая была слишком очевидна.
— Иди ко мне. Позволь показать тебе…
— Нет! — Физическое наслаждение, которое он — она не сомневалась в этом — даст ей, не должно замутить ее здравого рассудка. — Я хочу, чтобы ты оделся и ушел, Люк.
— Позволь мне удовлетворить твои потребности, Скай, — искушающе произнес Люк.
— Ты не сможешь удовлетворить все, — возразила Скай. — И, пожалуйста, сделай, как я прошу.
Люк спустил ноги с кровати. Страх, что он может подойти к ней, заставил Скай умолкнуть и отступить к двери.
— Честность… — Слово сорвалось с его губ, полное боли и сожаления. — Когда-то я не поверил тебе, и у тебя есть все основания не верить мне. — Его глаза тоже были полны боли. Он смотрел на нее, как будто пытался заглянуть в душу.