Я стояла и рассматривала человека, через одержимость которого были спасены многие из моих «братьев» и «сестер». Но сам Киприянов своими действиями лишь приумножил собственную скорбь. Из газет мне стало известно, что у бывшего олигарха в начале осени случился инсульт.
Он сидел в коляске вполоборота ко мне. Одна половина лица у него была стянута параличом, но он сразу увидел меня, поднял одну руку и протянул ее к двери. Вера вдруг дернулась и через секунду уже стояла подле меня, держа разделочный нож у моего горла.
— Полоумная! Я могла тебя убить!
— Что ты здесь делаешь?! — возмутилась я, придя в себя после неожиданной атаки. — Тебе нельзя быть рядом с ним.
К моему удивлению Вера покаянно опустила голову и всхлипнула:
— Да знаю я! Но теперь все равно уже…
— Что, дела совсем плохи?
Вера кивнула.
— А Антон? Ты его погубишь!
Вера надула губы:
— Это наши с ним дела, не вмешивайся!
— Ладно, ладно, — я подняла ладони в примирительном жесте.
— Да.
— Вот и славно.
Вера вернулась к Киприянову. Тот рассматривал меня без тени мысли в глазах. Борис Петрович еще больше пожелтел и осунулся. От него веяло смертью. Я помялась и задала вопрос, который мучал меня в последнее время:
— Он признал Антона?
— Да, — Вера зачерпнула ложечкой суп. — К счастью. Сразу.
Я с облегчением выдохнула. Вода из Грота Забвения действует и на Истинных, и на полукровок, позволяя стирать болезненные воспоминания и сохранять менее ранящие.
— Мы тут такое пережили, — продолжила Вера. Ложка в ее руках задрожала, и жидкость пролилась на салфетку у ворота Киприянова. —Набежали тут… разные… А Пашка смылся, испугался. Никто не верил, что с Борисом Петровичем такое приключилось, все думали, он решил своих кинуть… Антон еле разобрался. Он всех знает. Заткнул волкам глотки.
Я хмыкнула: да, наследник достоин своего папаши…
— Борис Петрович многое помнит.