Ему все равно, что со стороны это нелепо. Моя реакция не учитывается. Я просто вещь, которая ждет своих двадцати минут кошмара.
«Нет, это не мои воспоминания. Все было не так. Он вел себя иначе. Ты боролась!», — пытаюсь докричаться до связанной девушки. Бесполезно. Она, то есть я, уставилась в одну точку остекленевшими от ужаса глазами.
— Чего ты застыла? Ползи и покажи, как сильно ты меня любишь. На коленях. Вот так. Рот открыт… Улыбайся. Ты что, оглохла?
Несчастная ползла. Или это я? Нет, не я, другая.
Надо мной возвышался не Стефан, а Родерик в тончайшем восточном халате и с мокрыми после ванной волосами… Я видела его таким всего единожды, когда мне было шестнадцать и он в очередной раз восстанавливался у нас дома. Потом от стеснения заикалась при встрече еще полных два года…
— Что же ты, Оливия, не бойся.
В глазах князя горел чужой ледяной огонь. Руки потянулись к пояску, но халат и так почти распахнут.
Проснулась я потому, что Родерик тряс меня за плечи. Сильно. Кто-то кричал рядом — пронзительно и жутко.
— Любимая, тише. Это сон. Прижмись ко мне и позабудь его до утра.
Глава 42
Родерик Конрад, чуть ранее в личных покоях
— Пап, лекари осмотрели меня сегодня три раза. Никакой опасности нет… Лучше бы ты приказал выгнать из школы ту девицу, из-за которой все и случилось.
Ангелина недовольно пыхтела. Отец отселил ее из ее собственных апартаментов к себе, да еще второй раз за вечер «ковырялся» в ее потоках. Процедура сводилась к поиску аномальных магических скоплений, которые могли появиться из-за внешнего воздействия и некоторое время никак себя не проявлять.
Эта проверка довольно болезненна. Через тело словно пропускали слабые электрические импульсы. Чтобы перестала вертеться, пришлось напомнить дочери о ее статусе.
Князь подозревал, что две обнаруженные Ребеккой шпионки — отнюдь не единственные, кто работал на Стефана на территории школы. К Ангелине после сегодняшнего всплеска подходила половина Гретхема. Отличная возможность, чтобы применить против девочки запрещенное заклятие.