Князь вел себя, как и положено трупу. Не реагировал. И я пришла в отчаяние."
"— Ты можешь быть хоть тысячу раз прав во всем, что касается темного источника. Но кроме вашей драгоценной тьмы существуют и другие силы. Но ты ne sais rien про равновесие, Родерик. Ни крака не смыслишь. Не надо, прошу, будить во мне дьявола. Если ты уйдешь, я с этим не смирюсь. Никогда… Я сожгу себя, когда они соорудят ритуальный костер для тебя и для вон того… Merde, не буду называть его по имени. Хочешь уйти с ним? — я так завелась и не заметила, что его руки мягко сомкнулись на моих запястьях.
— Да, — сказал Родерик немного надтреснуто. — Это оно. Я никогда не умел понять, как из наглой, бесстрашной, рискованной и в то же время продуманной Нахаленки родилась столь святая женщина. Ответ очевиден. Нахаленка подросла, обзавелась дикой силой, но стала реже буянить… Пожалуйста, дорогая, давай ты однажды все-таки разрешишь мне умереть.
— Нет, — заявила я, все еще не веря, по-прежнему злясь, но уже рыдая от невыносимого облегчения. — Ты пропустишь меня вперед. И не уговоришь, не надейся.
*****************
Я проснулась ровно через двое суток. Не питала иллюзий, что этот сон будет коротким. Поэтому до того, как позволила князю, — нет, теперь уже королю, — надеть мне на шею восстанавливающий амулет, убедилась, что все дети в порядке, вдовствующая королева переживет без меня несколько дней, а стихии над Фересией больше не стремились удариться лбами.
Как я и предполагала, Стефана, пока я спала, успели предать земле, освободить тюрьмы и вернуть имущество тем, кто попал в опалу за последние две-три недели.
Наверное, Родерик боялся, что меня возмутят даже минимальные почести, оказанные царственному преступнику.