Как только в моей жизни снова замаячил Родерик, я каждое утро боролась с желанием отправиться в Говардс и заказать новый гардероб. Маг небрежно сбросил камзол на соседнее кресло, и я продолжала вдыхать аромат своих любимых цветов.
Князь вернулся с двумя тарелками, на которых дымились две несимпатичные съедобные горки. Пахли, впрочем, вполне сносно.
— Яичница по-армейски, — объявил он, а я чуть не разрыдалась.
Он накормил меня яичницей единственный раз, в день нашего знакомства. Мне было тогда лет десять; я вернулась домой внезапно, за неделю до каникул, потому что в школе начался карантин.
Я так и села на свой увесистый саквояж. Парень рассматривал меня вроде бы серьезно. Только уголок рта у него загибался наверх, выдавая, что он прячет усмешку.
— Я думал, из портала выплюнуло ингредиенты для твоей мамы.
— Ха, и где здесь мужчина? Иди давай, куда ты там шел. Ты весь в фиолетовую полоску и голый почти. Это тебе надо прикрыться, а не мне не смотреть… И почему нет Марты и Гибса? Я есть хочу. Нам с утра выдали по плошке каши и отправили упаковываться. Ты же мамин пациент, ты в состоянии соорудить нам еды?
Молодой человек взял протянутый мною саквояж и отвесил глубокий поклон.
— Не просто пациент, а Особо Важный пациент. Госпожа целительница привела меня в вертикальное положение за два дня, в то время как другие и подходить боялись. В благодарность ей даже такая нахалка, как ты, заслуживает мое фирменное блюдо. Можно я буду звать тебя Нахаленкой? У меня нет сестры и уже не будет… Жаль, я бы не отказался.
В тот момент мне стало смешно и немного грустно. Ведь брата, как я ни клянчила у родителей, у меня тоже не появится.
— Хорошо, Особый Важный, тащи чемодан в мою комнату. А потом я покажу тебе, где Марта прячет свой невероятно острый соус. Он сделает съедобным, что бы ты там ни приготовил.