Он помнит номера всех своих друзей и подруг, вот только последний еще не успел запомнить. Я пробил номерок и узнал, что принадлежит он некоему господину Каримову Шавлату Рашидовичу. Друг же вышел на этот адрес. Теперь ты понял, как я оказался здесь?
Кабан утвердительно кивнул:
– Это я понял, но не понял другого: каким образом ты заставил работать на себя земляка Каримова?
– Очень просто. Я ввел ему специальный препарат, парализующий волю. В результате он стал послушной овечкой, выполняющей любые приказы хозяина и совершенно не понимающей, что делает.
– Ясно! Спецназовские штучки.
– Иногда приходится прибегать к ним.
Кабадзе взглянул на Дементьева:
– Я выслушал тебя. Похоже, ты сказал правду. О чем мы должны договориться, чтобы ты отпустил меня?
– О деньгах, Кабан! Ты платишь мне здесь и сейчас ровно два миллиона долларов и можешь проваливать на все четыре стороны.
– Два миллиона долларов? Где я возьму такую сумму? Здесь и сейчас?
– Это твои проблемы, на решение которых у тебя не более двух часов.
– Но у меня нет здесь миллионов. Есть сто тысяч баксов, ну еще сто, пожалуй, найду. И все! Вот если б мы были на Кавказе...
Дементьев перебил Кабадзе:"
"– Мы не на Кавказе, так что нечего болтать попусту. Двести тысяч долларов меня не устроят. Я их, конечно, заберу, но тебя не отпущу. Свяжусь со спецами и сдам тебя им вместе с Каримовым и его земляком.
– Шавлат отдал все, что имел!
Дементьев поднялся:
– Значат ли твои слова, что ты не желаешь спасти собственную шкуру?
Кабадзе тряхнул головой:
– А если значат, то что?
– Ты невнимательно слушал меня.
– Погоди! Не гони! Может, у Каримова и найдется еще что-нибудь! Ты лучше притащи его сюда и сними с меня браслеты.
– Может, и ствол убрать?
– Это было бы неплохо.
– Для кого? Для тебя?
– Для нас всех, находящихся в этой хате. Каримова необходимо успокоить. Парализованный страхом, он просто не поймет, что от него требуется.