Я натворила?! Учитывая тему, на которую я собираюсь устроить допрос, если всё подтвердится, что у нас есть ещё одна сестра — накосячила здесь точно не я.
— Просто я не знаю, как помягче спросить, нет ли у меня ещё одной близняшки.
В квартире повисло такое молчание, что мне начало казаться, будто из помещения выкачали весь кислород; тишина становилась звенящей и давящей на и без того натянутые нервы. Но ответ на свой вопрос я всё же получила, хотя никто из родителей не произнёс ни слова — шок на их лицах сказал лучше сотни тысяч слов.
Мать тяжело вздохнула и опустила затравленный взгляд на блестящую поверхность стеклянного стола, в то время как папа сжал рукой мамины сцепленные в замок пальцы.
Вот вам и весь ответ.
— Не думала, что этот день настанет так быстро, — тихо роняет мама, а у меня сердце обливается кровью — вроде и жалко её, и орать в голос хочется.
— особенно после потери связи с вашей мамой.
Мне кажется, что голос родительницы я слышу как сквозь вату, потому что звон в ушах появляется вновь, разгоняясь со скоростью света. Виски будто сводит судорогой, пока я пытаюсь краем сознания ухватиться хоть за что-то, что поможет мне оставаться в сознании. Егор подхватывает меня на руки как раз в тот момент, когда перед глазами всё начинает зеленеть и расплываться, а мышцы расслабляются настолько, что уже не удерживают меня в вертикальном положении.
Последнее, что помню — испуганное лицо Яны.
Дальше — полный провал…"
"Темнота — это всегда глухая тишина и полный покой в моём представлении; не понимаешь, где находишься, какое сейчас время суток, и сколько времени ты провёл в этом ничто.