Его шуточка про габариты моей квартиры не оправданна от слова совсем; как раз наоборот — она вполне могла бы дать фору его собственной, но я готов был принять этот бред за чистую монету: Костян уже давно ходит как побитый пёс, и если подобные разговоры заставляют его улыбаться — я готов подыграть.
Когда парни начинают расходиться, хватаю Макса за рукав его пальто.
— Дружище, ты же знаешь, каким я бываю придурком, — с намёком на улыбку роняю в ответ на его озадаченное лицо. Макс согласно фыркает.
Он хлопает меня рукой по плечу.
— Проехали.
— Можешь набить мне морду когда захочешь.
— Поверь мне, я не постесняюсь, — с ухмылкой отвечает Соколовский, и мы рассаживаемся по машинам, чтобы через два часа снова встретиться у Костяна.
Дома мне хватает двадцати минут, чтобы принять душ и переодеться и взять с собой спортивные штаны и футболку, потому что после кино у меня вряд ли появиться желание тащиться обратно через весь город.
Задний карман вибрирует, оповещая о пришедшем сообщении, и я уже заранее знаю, от кого оно. С обречённым вздохом открываю общий чат, в котором Лёха канючит, что ему «западло тащиться за едой».
«У Корсакова по пути будут километры продуктовых на выбор — пусть он заскочит!» — хнычет друг.
Совсем от рук отбился.
«В прошлый раз ты заказ Максу делал, — хмурюсь экрану. — Корона не жмёт?»
«Только что хотел об этом напомнить!:) — ржёт Соколовский, и я понимаю, что мы с ним на одной волне.
Хмыкаю собственным мыслям и облекаю их в печатный текст.
«Чёрт, для меня заехать за едой не проблема, — подтверждаю я. — Куплю персональный набор каждому. И поверь мне, Шастинский, твой тебе не понравится».
Лёха присылает кучу обиженных смайликов, на которые я только закатываю глаза к потолку.
«Тогда каждый покупает себе то, что хочет, а дома смешаем всё в кучу — что-то вроде шведского стола», — предлагает идею Кир.
В чате появляется поток одобрительных смайлов, и я нахрен отрубаю телефон, чтобы не было соблазна влезть ещё куда-нибудь.
По дороге заскакиваю в гипермаркет и набираю целую корзину всякой вредной дряни, к которой вечером даже не притронусь — не знаю, почему, но меня с детства не тянет на все эти «крутости» вроде чипсов или сухариков или Бог знает, чего ещё.