Мститель

И если у меня не раздвоение личности, и нет клона, то это была не я!

Замираю посреди вдоха, осознав, что клон у меня как раз-таки есть…

Мозг начинает работать со скоростью калькулятора, когда я вспоминаю те жуткие две недели, когда мне каждый день казалось, что следующие сутки я не переживу; Яна не появлялась целую неделю, и я думала, что ей просто слишком больно видеть меня в таком состоянии, но возможно, здесь было другое обстоятельство. Особенно если учесть её нервное и подавленное состояние, причина которого теперь была мне кристально ясна.

Да и сны — не более чем видение того, что происходило с близняшкой, пока я практически боролась за собственную жизнь.

— Знаешь, я бы поверила в свою непорядочность, если бы не одно «но»: моя фамилия Озарковская, а не Измайлова! — уже в открытую кричу я, потому что сердце рвётся на куски от осознания того, что меня всё это время просто использовали, чтобы удовлетворить свою месть.

Приваливаюсь боком к стене, пытаясь заново вспомнить, как дышать, потому что грудную клетку сжимает в стальных тисках.

Правда, от вида недоумения и растерянности на лице Егора мне становится чуточку легче, но не настолько, чтобы я просто забыла о том, что только что случилось.

— Уходи, — слышу чей-то голос и с удивлением осознаю, что говорю я сама — просто собственный голос кажется сейчас совершенно чужим.

Егор делает шаг в мою сторону с явным намерением что-то сказать, но я не хочу его слушать: если он сейчас начнёт извиняться, я просто не выдержу и ударю его.

— Оля…

— Проваливай! — снова кричу я, отскакивая от него подальше — практически в угол комнаты.

 — Катись к чёрту, грёбаный сукин сын! Отомстил? Так чего ты теперь от меня хочешь? Кто из нас двуличная сволочь?! Как ты мог прикидываться, что я тебе нравлюсь и спать со мной, когда у тебя внутри столько ненависти?! Я влюбилась в тебя, а ты просто искал склянку, в которую можно было сцедить всю свою желчь!

— Я не прикидывался… — устало отвечает парень, но это лишь ещё больше подливает масла в огонь.

— О нет, ты именно прикидывался! — не соглашаюсь.

 — Когда по-настоящему любят, скорее лягут под поезд и сделают больно себе, чем тому, кого любят! А ты не знаешь, что это такое — любить кого-то, ты просто на это не способен… Поэтому прошу тебя, если в тебя ещё осталось хоть что-то человечное — уходи.

Егор пару минут мнётся на месте, а после медленно идёт к двери.

— Мне жаль, что так вышло.

Сцепляю намертво зубы, из последних сил удерживая бесконтрольный поток слёз внутри себя.