– Так поближе узнай девиц наших, тебя ведь никто не гонит, – Даная улыбнулась. – Да и для того, чтобы возлечь с кем-то, любить его не обязательно.
Лука перевел взгляд на Владлена. Тот не слышал, о чем они с Данаей говорили, морщился от боли, но терпел, ни звука не издавал. На лбу его пот выступил, кулаки были сжаты, но, заметив внимание Луки, Владлен повернулся к нему и вымученно улыбнулся.
– А почему вы от людей детей не заводите? – спросил Лука.
– В стае волки должны быть, а рождаются они только от волкодлаков.
– Почему?
– Потому что позорно в стаю детеныша человека привести.
– Думаешь, ваши мужики не ходят по городским девкам? – Лука с сомнением покачал головой.
– Ходят наверняка, но никто не говорит об этом и приблуду от них не приводит. Да и нравы у людей другие, просто так девица не ляжет с мужиком, все свадьбу просить будет.
«Уж не на тебя ли» – хотел спросить Лука, но тут шаманка подала голос:
– Готово. Давай, иди сюда, сынок, твой черед.
Стащив рубаху, Лука поменялся местами с Владленом. Тот, мимо проходя, рожу скорчил, показывая, как больно было. На груди его знак одолень-травы горел бурый, на светлой коже алела выступившая кровь.
Ныгмет обмакнула иглу в краску и без лишних слов приступила к работе. Лука не думал, что это так неприятно, рыкнул, стиснул зубы. В своей жизни он немало боли натерпелся, потому привык к ней быстро, расслабился и закрыл глаза. Кожа горела от прикосновений иглы, но выносить это было намного легче, чем побои железным прутом.
– Готово, – сказала Ныгмет.
Лука вздрогнул, открыл глаза:
– Уже?
– Задремал ты, сынок. Сразу видно сильного самца.
Лука поморщился, почувствовал себя зверем.
Они вышли из избы шаманки, поклонившись ей на прощание. Солнце уже к закату близилось, стая собралась вокруг костра. Волкодлаки ели, пели песни, жир стекал с нанизанной на вертел туши.
– Мы должны вернуться в город, – сказал Владлен.
– Уж этот вечер проведите с нами! – Даная руки в бока уперла. – Куда вы по темноте собрались? Утром проведу вас, торопиться некуда.