А коль она еще и понесет…
Тошно ему стало от самого себя, нутро узлом скрутило. Чудом до крепости дошел, поднялся на второй этаж и в комнату свою проскользнул. Там стянул рубаху, Малушей пропахшую, и на постель упал.
– Натворил ты дел, да?
Станислав даже головы не поднял, только глубже носом в одеяло зарылся.
– Нигде от тебя не скрыться, – буркнул он.
– С девицами развлекаться не грешно, но Малуша-то девушка непростая, батюшка ее во дворец вхож, к царю…
– Новый царь у нас. Может, больше не будет он батюшке Малушиному благоволить.
– Любишь ее?
Станислав лег на спину, в потолок уставился. Долго думал, потом повернул голову, посмотрел на сестру, за столом сидевшую, и ответил:
– Люблю, кажется.
– Значит, женишься.
– Значит, женюсь, – эхом откликнулся Станислав.
Да только не чувствовал он счастья. На шее будто петля затягивалась.
Глава 4. Ярина
Очнулась она спеленатая, как новорожденный. Ни неба, ни земли не видела – только темноту, а когда шевелиться пыталась, раскачивался кокон, в который ее завернули.
– Батюшка? – выкрикнула Ярина, отчаянно пытаясь выбраться. – Батя?!
Никто не откликнулся. Голова отозвалась на крик болью, и Ярина вспомнила, что последнее видела перед тем, как провалиться в липкую темноту: батюшка заносил над ней топор.
Она мотнула головой, зубы сжала. Не могло такого быть! Чтобы батюшка да ударил ее? Немыслимо!
Ярина разозлилась, принялась зубами рвать ткань, которой ее спеленали.
Ткань поддалась, затрещала, Ярина вцепилась в края дыры и потянула в разные стороны что было духу. Сперва увидела серый свет, затем деревья, а потом кокон разорвался – и она выпала из него. Больно ушиблась, и колени, и локти содрала, перевернулась на спину и уставилась в серое небо, проглядывавшее сквозь ветки.
– Что ж это творится-то? – пробормотала Ярина, переведя дух.
Ее темницу подвесили на дереве, теперь опустевший кокон болтался на ветке. И так гадко на душе у Ярины стало, ведь знала она, что так только с покойниками обходятся. Порой, чтобы до тела дикие звери не добрались, оставляли его на дереве, спеленав. Но с ней-то за что так поступили?!
Она встала, отряхнула колени, утерла злые слезы ладонью.