Максиму было достаточно лет, и его знаний хватало, чтобы отличить опытную в любовных утехах женщину от неопытной. Мира была второй. Неопытной. Но то, как она вцепилась в этого патлатого рок-музыканта...
Максим скрипнул зубами и потянулся за третьей сигаретой, прикурил, пустил пару колечек, научился ещё в школе, за гаражами, потом не единожды бросал курить, да так и не избавился от этой привычки. Подумал, что с удовольствием сейчас затянулся бы вовсе не сигаретой. В Сан-Диего травка была легальна, иногда Максим позволял себе, если перерыв между работой оставлял достаточно свободного времени, чтобы очистить разум от дурмана и последствий.
- Уверен, в доме с детьми не стоит, - прочитал его мысли Данила, пододвинул себе стул и сел напротив Максима, так же откинулся на спинку и посмотрел на небо. Вряд ли он искал там признаки других цивилизаций, скорей думал, где взять очередную дозу.
- Пожалуй, Дэн распустит руки за такое, - согласился Максим.
Дэн смотрел на многие вещи проще, многое позволял и смотрел сквозь пальцы, но нетерпимость к наркотическим веществам, даже легальным, была в нём привита едва ли не с молоком матери.
- Куда только его либеральный взгляд денется, - усмехнулся Данила и посмотрел на Максима слишком внимательно.
Тот в свою очередь боролся с желанием впечатать нос рок-музыканта в его череп.
- Я детдомовский, - для чего-то начал Данила."
"Максим закатил глаза. Обыкновенный наркоманский заход, давление на жалость.
- Я детдомовский, - продолжил, как ни в чём не бывало Данила. - У нас, помимо недоверия к любому человеку, зверю, живому и неживому предмету, сидит желание, чтобы нас любили. Понимаешь? Это важно. Чтобы любили. При этом мы не знаем, что это такое, не понимаем, мы не умеем ни принимать любовь, ни отдавать её.
- Нахрена ты мне это рассказываешь? Хочешь, чтобы я обнял тебя? - Максим едва сдержался, чтобы не сплюнуть под ноги, как гопник.
- Нахрен бы ты мне сдался? - Данила окинул взглядом Максима. - Даже если бы я был педиком, ты не в моём вкусе. Приглаженный брутал от бизнеса. Пфф, - наигранно сделал вид, что его передёрнуло. - Обними лучше Мирославу, она твоя жена, а не моя.