В то время, когда они не катались на сноуборде, и Максим не обучал её новым приёмам и трюкам - оказалось он отлично катает, уже не первый год, и добился огромных успехов, - они ходили по курортному городку за руки, как школьники, и целовались в каждом удобном и неудобном для этого месте, тоже как школьники.
Оставшееся время проводили в номере, чаще всего на кровати, в объятьях друг друга. Мирослава слышала выражение «щедрый любовник» и всегда думала, что это относится к финансовой стороне отношений, оказалось, у этого есть и другое значение.
Первые несколько раз, несмотря на желание и интерес, близость приносила дискомфорт. Мира ни за что бы не призналась в этом, как в каком-то порочащем недостатке, но Максим всё равно знал, принимал к сведению и... настаивал на своём. Будь на то воля Миры, она бы ни за что не повторила первый опыт, несмотря на то, что осталась им довольна.
Второй раз последовал уже вечером, когда Мира с Максимом вернулись домой и нарядили ёлку, там же, на сдёрнутых на пол покрывалах и подушках, под огоньками сверкающей гирлянды. Максим настоял на своём, а потом сам накрыл импровизированный «стол» под ёлкой блюдами, заказанными в ресторане.
Третий - под утро, тогда Мира заплакала не от боли, не от того, что Максим настаивает, а она не может отказаться, она могла, а от того, что всё происходящее стало слишком болезненно острым. Максим ничего не сказал, он поцеловал, но поцеловал так, что Миру закружило в водовороте болезненных чувств, тогда же она узнала, что разные виды оргазма не миф.
Через два дня они приехали на курорт, где планировали провести медовый месяц, какую-то его часть, пока им не надоест, или Максиму не понадобится выходить на работу.
Она боялась потерять Максима. Между ними не было ничего, кроме стопки договоров, регламентирующих их отношения, и секса.