"
"Он опасался, что Мира встанет разбитой, боялся её слёз. Вчерашний день был не самым лучшим, к тому же, теперь Максим отчётливо понимал, почему Мира терпеть не могла поместье и всё, что с ним связано. Он никогда не питал иллюзий о том, как и на чём может строиться большой бизнес, у него не было сомнений в происхождении состояния Сильвестра или того, какими методами тот порой пользовался.
Но даже у него пробегал холодок по коже, когда он вспоминал рассказ Миры... Скорей всего, те люди имели отношение к убийству семьи Сильвестра, но Максим был обычным человеком, видевшим криминал только в специальных рубриках по телевидению, находиться в месте, где происходили убийства, было жутковато.
- Дело в том, что вы всё утро обсуждаете клопов, - Мира показала пальцами кавычки. - У тебя, между прочим, отпуск, клопы могут подождать!
- Так ты давно проснулась? - Максим так и стоял, нагнувшись над Мирой, пробегаясь губами возле уха, по бархатистой щеке или опускаясь к шейке. Пудровый аромат щекотал рецепторы.
- А почему я должна заходить и мешать тебе заботиться о моих деньгах? - фыркнула Мира.
Максим засмеялся непоследовательности и одновременной разумности доводов.
В столовой появилась Целестина, она улыбнулась Мирославе и посмотрела внимательно на Максима. Он быстро поднялся, при этом был абсолютно уверен, что от цепкого взгляда не ускользнула ни нежность Максима, ни то, как наигранно дулась Мира, умудряясь при этом флиртовать и даже заигрывать с мужем.
После обеда поднялись в комнату, Мира хитро улыбнулась и потребовала лишить невинности её девственную кроватку. Именно потребовала, опускаясь до шантажа, взяв в заложники важную часть тела Максима. Пришлось согласиться с разумными доводами шантажистки и капитулировать с поцелуями. Мультяшка оставалась верна себе. Несмотря на всё, что происходило и происходит в её жизни, на кошмар, произошедший с ней в детстве, на страхи с которыми она жила, побеждая их, возможно, ежедневно, Мира была полна света.
Глава 32. Мирослава
На всю квартиру раздавался сильный голос Данилы, он заслонял собой весь мир, казалось, ещё немного, и стеклянные стены разлетятся на тысячи осколков и осыплются на прохожих колющим дождём.