- Это мы ещё посмотрим.
Через несколько часов Максим стоял в аэропорту, в ногах была только одна сумка, ручная кладь. Рядом стояла мама, она силилась не плакать, но на глаза набегали слёзы. Стряхивала, махала руками у лица, отгоняя непрошеные слезинки, иногда утыкалась лицом мужу в плечо, тот похлопывал по спине супругу и приговаривал.
- Ничего, ничего. Чего разревелась-то? Не навсегда уезжает, а то и мы рванём, погреемся, а, мать?
- Рванём, рванём, - соглашалась и тут же снова начинала плакать.
Тут же, немного в стороне, стоял Игнат, всё такой же сухопарый, седой и пугающий бесцветными глазами.
- Хорошо сработали, - Макс выбрал минуту и отошёл в сторону с начальником службы безопасности.
- Больше десяти лет мечтал это сделать, - улыбка Игната пугала. - А после прокола со стариком, - сжал губы до белизны, - спать не мог. - Игнат цветисто выругался, как могут только бывшие военные или силовики. Максим не поморщился.
- Теперь отоспишься, - Максим усмехнулся. - Уверен, старик знал, на что шёл, когда ездил в домик, там невозможно обеспечить безопасность, под каждое дерево своего человека не поставишь.
- Верно, но... - Игнат снова выругался. - Зато теперь Мультяшке точно ничего не угрожает, - засиял.
- Мультяшке?
- Брось, Максим Аркадьевич, все знают, как ты называешь Мирославу Анатольевну.
- Ничего не утаишь?
Игнат неопределённо взмахнул руками, Максим только улыбнулся.
Через долгие часы перелёта, Максим вышел из здания терминала, скрывая глаза солнцезащитными очками, и поймал такси.
Двинулся вдоль линии воды, смотря вперёд.
Наконец, фигурка вышла на прямое солнце, поправила широкополую шляпу, оправила юбочку, конечно, короткую, воланами обнимающую стройные ноги, накинула лямку широкой майки знакомым жестом и направилась к воде, смотря себе под ноги, а потом на воду.