Всегда это срабатывало, Мира слушала, плыла за мелодией и шумом волн, который пробивался сквозь наушники, и тоска отступала. Сейчас не получалось. Спиной она ощущала взгляд, пристальный и цепкий, скользящий, пыталась отмахнуться и не удавалось.
Мира медленно повернулась. Очень медленно. Жёлтый песок сменили тёмные волны, и снова появился песок. На неё, в упор, смотрел Максим... Аркадьевич, цепко, не упуская ниединой детали. Они встретились взглядами, губы Максима Аркадьевича растянулись в улыбке, межбровная морщина исчезла, на Миру смотрел Максим.
- Здравствуй, Мультяшка!
Глава 40. Максим и Мирослава
Максим разглядывал Миру близко-близко, впитывал в себя каждую чёрточку, покрытое крупными веснушками личико, румянец, загар, отблеск колечка пирсинга, подрагивающие веки, ресницы, откуда-то взявшуюся морщинку межбровья - поцеловал, как уговорил исчезнуть.
Мира чувствовала, как затекли пальцы рук, настолько сильно она вцепилась в Максима, наверняка причиняя ему боль, становилось больно дышать - или от сжимавших тисками сильных рук, или от шального сердцебиения и сбившегося дыхания. Она боялась расслабить руки, отпустить хотя бы на сотую долю секунды. Страшно, вдруг всё окажется миражом, игрой уставшего воображения.
Максим отстранил от себя Мирославу, совсем немного, отдирая её ладошки от рубашки, разминая пальчики с розовым лаком, передвигаясь по рукам выше и выше, дойдя до шеи, вспоминая, насколько там нежная кожа, обводя пальцами ушные раковины. Наконец, одна рука остановилась на затылке, путаясь в струящемся шёлке, вторая - на шее, и резко притянул к себе.
Губы к губам. Мира не дышала, она ела кислород с губ Максима, наполняя каждую клеточку тела, заставляя кровяные тельца нестись с космической скоростью, оживая, как героиня сказки от живой воды.
- Всё, всё кончено? - прохрипела Мира, когда нашла силы отодрать себя от сильного тела.
- Да, - Максим кивнул и заглянул в глаза, там перекатывались слёзы. Радости ли? Облегчения?"
"Мира судорожно вздохнула и ещё раз прижалась к Максиму, вжалась в него, если бы могла - растворилась в нём, как волны в прибрежном песке.