Максим бы с лёгкостью поверил в улыбки и добродушие своей без пяти минут жены, если бы не знал ситуацию изнутри и не сидел рядом с Мирой, прикасаясь к её ледяным рукам, которые она иногда прятала под стол и стряхивала, словно пыталась отряхнуть с них грязь. Она улыбалась Максиму лучезарно, как и его родителям, но страх, законсервированный в уголках лисьих глаз, ощущался позвоночным столбом. Очень хотелось встать и увести Мультяшку с этого спектакля, с ними в главных ролях.
После смены нескончаемых блюд, гости двинулись на обширный балкон первого этажа с рядом колонн.
- Простынешь, - протянул шубу, Мира позволила накинуть себе на плечи и отвернулась.
- Заболею и умру, - закончила себе под нос.
- Умрёшь вряд ли, а вот заболеть можешь, - улыбнулся. - Будешь на собственной свадьбе хлюпать носом.
- Плохо получусь на фотографиях, - усмехнулась. - Даже не знаю, как я справлюсь с этим.
- Вот и я не знаю.
Максим посмотрел на Мирославу. Паника. Ненависть. Страх. Отвращение. Всё это было тщательно спрятано, завуалировано, скрыто умелым макияжем. Интересно, смог бы он, когда-нибудь в жизни, поступить так же, как Сильвестр? В его действиях было много прагматичного расчёта, но, похоже, совсем не было места личному подходу, обычной любви деда к внучке, жалости, сочувствию.
Смог бы - таков вердикт вынес себе Максим Аркадьевич.То, что он совершал прямо сейчас, не слишком отличалось со стороны общепринятой морали. Если сухо смотреть в глаза фактам, то Сильвестр действовал в интересах Мирославы, а Максим - в своих собственных.
Раздался грохот, шум и гул фейерверка, взмыли вверх цветные россыпи и посыпались по чёрному небу разноцветными шапками и цветами.
Мира куталась в шубу и морщилась, как от боли, вздрагивая от каждого звука, рука сжимала фужер с шампанским. Максим испугался, что она раздавит богемское стекло, и протянул руку, чтобы забрать, вздрогнув от того, что руки были более ледяные, чем за столом. Она околела, несмотря на шубу.