У Уэлша множество обязанностей — от учителя до секретаря и казначея.
Офицеры разошлись по местам, чтобы исполнить поручения, а Хэл прошел к борту. Он смотрел на подваливающие шлюпки. Они доверху были нагружены свежими продуктами: картошкой, еще не очищенной от земли, капустой и яблоками, инжиром и тыквами, кусками свежей красной баранины и ощипанными цыплятами. Сегодня вечером команду ждет пир. Хэл смотрел на этот рог изобилия, и рот у него наполнился слюной. На исходе долгого плавания все моряки испытывают всепоглощающую тягу к свежим продуктам.
Их снедала алчность — они хватали толстые белые клубни, вытирали с них землю об одежду, словно это были яблоки, и пожирали сырыми, с радостью прожевывая вяжущую белую мякоть.
К Хэлу подошел доктор Рейнольдс.
— Что ж, сэр, большое облегчение снова оказаться в порту. На борту уже двадцать шесть случаев цинги, но до отплытия все больные выздоровеют.
Хэл откусил от яблока и закрыл глаза от удовольствия.
— Пища богов, — сказал он. Сок заполнил его рот и, как сладкое масло, потек в горло. — Мой отец говорил, что цингу вызывает отсутствие свежей пищи, — сказал он врачу и откусил большой кусок.
Доктор Рейнольдс с сожалением улыбнулся.
— Ну, капитан, не в обиду вашему безупречному батюшке будь сказано — весь мир знает, что он был великим человеком, — но сухари и соленая свинина — отличная пища для любого моряка. — Доктор Рейнольдс умудренно покачал головой. — Иногда приходится слышать самые удивительные теории от людей, не сведущих в медицине, однако болезнь вызывает морской воздух и ничто иное.
— Как мои сыновья, доктор? — спросил Хэл, искусно меняя тему.
— Томас — здоровое молодое животное, и, к счастью, почти не пострадал. Рана неглубока, я зашил ее кишками, и она очень быстро заживет, если, конечно, не воспалится.
— А Гай?
— Я уложил его на койку в вашей каюте. Его легкие были заполнены морской водой, и иногда это порождает болезненный выпот. Но, думаю, через несколько дней последствия его ныряния пройдут.
— Благодарю вас, доктор.
На палубе вдруг возникло какое-то смятение.