— Не бросай меня!
Голос его прозвучал в ночи еле слышно.
Он поднялся на планширь и напружинился, готовый прыгнуть в темную воду, но сильная рука схватила его за ногу и стащила вниз. Через несколько секунд Дориана прижимали к палубе с полдесятка арабских матросов. Они потащили его, брыкающегося, кусающегося и царапающегося, назад к трюму и втолкнули в каюту.
— Если бы ты прыгнул в море, меня выбросили бы вслед за тобой на съедение рыбам, — горько пожаловалась толстая старуха. — Почему ты так жесток со мной?
Она продолжала суетиться и ворчать и наконец послала за капитаном, попросила приставить к каюте двух человек и проверила, крепко ли заперты окно и дверь, чтобы помешать новой попытке бегства.
Женщина разбудила его почти в полдень.
— Принц послал за тобой, — сказала она. — Он рассердится на старую Тахи, если ты будешь грязным и пахнуть козленком."
"Он опять покорился купанию; ему расчесали волосы, смазали кожу ароматным маслом и отвели в павильон на юте дау.
Парусиновый навес защищал его от обжигающего тропического солнца, висящего прямо над головой, но парусиновые стены были подняты и пропускали свежее дуновение муссона. Палуба была устлана шелковыми коврами; на слегка приподнятом помосте на груде подушек возлежал принц, а мулла и четверо других придворных по-турецки сидели ниже принца. Когда привели мальчика, они о чем-то серьезно говорили, но принц знаком велел им замолчать, когда Тахи остановила перед ним Дориана.
Женщина простерлась перед принцем на палубе, а когда Дориан отказался последовать ее примеру, ухватила его за ногу.
— Прояви уважение к принцу! — зашипела она. — Иначе тебя побьют.
Дориан решительно отказывался исполнять ее приказ. Он стиснул зубы, поднял голову и посмотрел в лицо принцу. Через несколько секунд он почувствовал, что его решимость слабеет, и опустил глаза. Почему-то он не мог бросать вызов этой сильной личности.
Дориан решился на жест уважения.
— Салям алейкум, господин! — прошептал он и простерся на палубе.
Лицо аль-Малика осталось строгим, но в уголках глаз появились веселые морщинки.
— И тебе мир, аль-Амхара.
Он поманил Дориана и указал на подушку подле своей правой руки.
— Садись. Тут я смогу помешать тебе прыгнуть за борт, когда тебя в следующий раз одолеет кафар — приступ безумия.
Дориан без возражений повиновался, и сидящие, не обращая на него внимания, продолжили обсуждение.