Он почти сорок дней провел в море, цепляясь за какой-то обломок, пил дождевую воду и ел сырую рыбу, какую удавалось поймать, пока его не выбросило на дикий африканский берег. Парень шел несколько недель и наконец добрался до португальского поселка у Лобито. Здесь ему удалось попасть на корабль, идущий в Бомбей. Он рассказал свою историю губернатору Ангиеру, и тот отправил этого моряка вместе со своим донесением на борту «Йомена из Йорка».
— Где он сейчас? — спросил Хэл. — Вы с ним говорили? Ему можно верить?
Чайлдс поднял руку, прерывая поток вопросов.
— Он в безопасном месте, о нем хорошо заботятся, но мы ведь не хотим, чтобы о нем судачили на улицах Лондона и в кофейнях.
Хэл кивнул: разумно.
— Да, я долго с ним разговаривал. Он кажется разумным парнем, крепким и смекалистым, и я думаю, что он не врет.
— Что, по его словам, случилось?
— Вкратце вот что. «Минотавр» встретил терпящую бедствие маленькую дау с острова Мадагаскар и, прежде чем дау затонула, снял с нее команду, двенадцать человек. Но ночью во время средней вахты спасенные моряки захватили палубу.
— Как этому человеку удалось спастись?
— Большинство моряков с «Минотавра» пираты убили, но этот человек, его зовут Уилсон, сумел убедить главаря, что вступит в его банду и покажет, где еще можно разжиться добычей.
Чайлдс раскрыл серебряную шкатулку и извлек из нее длинный коричневый предмет, похожий на кусок высушенной древесной коры.
— Свернутый табак, — объяснил он. — Испанский, из их американских колоний. Они называют такие штуки сигарами. Мне они нравятся больше трубки.
Он засуетился, срезая с конца сигары темный кусочек.
Хэл взял сигару и подозрительно принюхался. Запах оказался удивительно приятным. Хэл последовал примеру Чайлдса и прикурил от горящего бумажного жгута, который протянул ему лорд, осторожно вдохнул и обнаружил, что вкус хорош. Лучше всякой трубки.
Оба его собеседника тоже увлеченно пыхтели сигарами, и это позволило Хэлу обдумать возникшую проблему.