Прилив достиг высшей точки, и вода снова пошла на убыль.
Все это время аль-Малик слушал и почти ничего не говорил; он позволял всем невозбранно высказывать свои соображения. И тщательно выбирал среди плевел зерна мудрости.
Члены совета обсудили качество и состав боевых частей, на которые могли полагаться, перечислили шейхов, не связавших себя обязательствами или вызывающих сомнения. Сопоставили свои силы с теми, которыми командовал Якуб.
И только когда все высказались, аль-Малик принял решение.
— Теперь все зависит от племен в глубине пустыни: соар, дам и караб.
Некоторое время все молчали, обдумывая этот смелый ход, потом заговорил аль-Аллама:
— Твой брат калиф этого не допустит. Если ты будешь настаивать, он почует опасность.
— Я совершу хадж, паломничество в Мекку, а дорога туда проходит через земли этих племен.
— Это большой риск, — сказал аль-Аллама.
— Больших целей без большого риска не бывает, — ответил аль-Малик, — и Аллах велик.
— Аллах акбар! — подхватили все.
— Поистине Аллах велик.
Аль-Малик жестом отпустил советников. Все по очереди подошли, обняли его, поцеловали ему руку и удалились. Последним был аль-Аллама, и принц сказал:
— Останься со мной. Уже час Магриба, молитвы на закате.
Две девушки-рабыни принесли кувшины с чистой свежей водой, и принц и мулла совершили ритуальное омовение: омыли руки в воде, которую лили девушки из серебряных кувшинов; набрав воду в правую руку, принц и мулла поднесли ее к носу, втянули ноздрями и, зажав левой рукой нос, выплюнули воду. Затем вымыли лица, руки и ноги.
Девушки вышли. Аль-Аллама встал и обратился лицом к Каабе, в тысячах миль к северу. Положив руки на затылок, он громко начал молиться."
"— Бог велик! Свидетельствую, что Мухаммад посланник Аллаха.
Под ними: во дворе, под пальмовыми деревьями, на берегу — быстро собирались группами сотни людей и принимали молитвенную позу, обращаясь лицом в ту же сторону.
— Молитва началась! — возгласил аль-Аллама.
Когда молитва закончилась, аль-Малик жестом пригласил муллу сесть на подушки справа от себя.
— На берегу, когда высаживался, я видел мальчика, аль-Амхару.