— Она была замечательная.
— Спасибо.
Каролина печально склонила голову.
— Агнес вышла замуж в Бомбее.
— Но она еще совсем молода! — возразил Том, вспомнив двух маленьких девочек на «Серафиме».
— Она давно не ребенок. Ей семнадцать, — возразила Каролина.
Они снова замолчали. Гай опустился в кресло, больше не пытаясь проявить свою власть над женой.
Том невольно взглянул на мальчика, который цеплялся за юбки Каролины.
— Какой прекрасный ребенок.
Он посмотрел в лицо Каролине.
Та кивнула, словно отвечая на незаданный вопрос.
— Да, — сказала она. — Похож на отца.
Том испытал почти неудержимое стремление подойти к улыбающемуся мальчику и взять его на руки. Но, чтобы помешать себе, сделал шаг назад.
— Каролина! — снова, яростнее прежнего вмешался Гай. — Я занят. Изволь увести Кристофера.
Каролина поникла, в ее глазах появилось отчаяние. Она посмотрела на Тома.
— Приятно было снова встретиться, Том. Возможно, ты зайдешь к нам на Занзибаре? Поужинать как-нибудь вечером с нами в консульстве?
Вопрос прозвучал печально.
— Вряд ли Томас пробудет здесь достаточно долго, чтобы ходить в гости.
Гай снова встал и мрачно посмотрел на жену, словно желая заставить ее замолчать.
— Какая жалость, — сказала Каролина. — Тогда я прощаюсь.
Она подхватила мальчика на руки.
— Прощай, Том.
— Прощай, Каролина.
С Кристофером на руках она, шелестя юбками, исчезла за дверью. Ребенок через плечо матери оглянулся на Тома.
После их ухода братья долго молчали.
Потом Гай холодным сдержанным тоном сказал:
— Держись подальше от моей семьи.
— Мне не доставит удовольствия убить тебя. Ты никогда не был фехтовальщиком, Гай, — сказал Том и вспомнил Уильяма. Чувство вины острой болью отозвалось в животе. — Я не намерен вмешиваться в твою частную жизнь. Отныне мы будем говорить только о делах. Согласен?
— Как мне ни гадко якшаться с тобой, я согласен, — ответил Гай.
— Мы в восьми тысячах миль от Лондона. Мы за границей, сэр, и я не признаю за английским законом права выяснять мои намерения. — Том с трудом сдерживался. — Моя первая забота — Дориан.