Том смотрел. Ноги были гладкие и красивые.
— Кристофер правда твой сын?
Том едва не упал.
— Кто тебе сказал?
Он старался скрыть замешательство.
— Каролина, — ответила Сара. — Она плачет не переставая, с тех пор как вчера тебя увидела.
Том смотрел на нее. Несколько фраз девушки привели его в полное смятение. Он не знал, что сказать.
— Если я слезу, ты обещаешь не набрасываться на меня и не делать ребенка и мне? — невинно спросила она и встала.
Он почувствовал легкую тревогу, глядя, как она балансирует на непрочной стене, и обрел дар речи.
— Осторожней. Упадешь."
"Сара, словно не слыша, пробежала по узкому гребню стены и запрыгала с яруса на ярус, пока наконец не оказалась на земле. Она была гибка и проворна, как акробатка.
— Я принесла корзину с едой для пикника.
Она прошла мимо Тома в глубину руин, и он вслед за ней вошел в одну из монашеских келий, которая, хоть и без крыши, давала укрытие от косых лучей солнца. Сара достала корзину из-под пальмовых листьев, где спрятала ее.
Сара открыла корзинку и, доставая ее содержимое, спросила:
— Ты ходил к султану?
— Он меня не принял.
Том сел лицом к ней, откинувшись на каменную глыбу и скрестив ноги.
— Конечно! Гай отправил ему предупреждение о твоем приходе.
Она меняла предмет разговора с поразительной скоростью.
— Я прихватила из погреба бутылку вина. — Она показала ему свой трофей.
— Не знаю, — признался Том. — Но звучит внушительно.
— Гай говорит, превосходное. Мой зять считает себя великим знатоком. И ужасно этим гордится. Он пришел бы в ярость, если бы узнал, что́ мы пьем. Мне позволяется только полбокала за ужином. Откроешь?
Она передала бутылку Тому, а сама достала пирог и холодное мясо.
— Мне искренне жаль, что твой отец умер, — сказала она, и ее лицо неожиданно стало печальным.
— Спасибо, — ответил Том. Открывая бутылку, он отвернулся, чтобы скрыть тень, легшую на лицо.
Сара почувствовала его печаль и снова улыбнулась, желая подбодрить.
— Если бы отец не раздобыл для Гая эту должность консула, Гай все еще сидел бы клерком в Бомбее. Он не такой уж Великий и Всемогущий Господь, каким себя считает.