— Великий повелитель, я хотел обрадывать тебя.
Визирь побледнел и задрожал. Аль-Малик жестом подозвал шейха племени авамир, ехавшего рядом с ним.
— Убей его!
Шейх наклонился в седле и ударом сабли разрубил голову визиря до подбородка.
— Обращайтесь с телом моего брата достойно и подготовьте к погребению до захода солнца. Я буду молиться за его душу, — сказал аль-Малик. Потом он посмотрел на склонившихся жителей Маската. — Ваш город теперь — мой город. Его жители — мои люди, — сказал он. — По моему указу Маскат не подлежит разграблению.
И он въехал в город, прошел во дворец и воссел на Слоновий Трон Омана, вырезанный из огромных слоновьих бивней.
Сотни знатных вельмож просили приема у нового калифа и сотни важнейших государственных дел ждали его внимания, но одним из первых, за кем он послал, был шейх аль-Салил.
"— Я считал тебя мертвым, сын мой. Но когда увидел твое знамя над рядами воинов масакара, сердце мое запело от радости. Я перед тобой в долгу и никогда не узнаю, насколько велик этот долг: если бы ты не привел под наши знамена племена севера, битва могла бы закончиться совсем иначе. И я не сидел бы сегодня на Слоновом троне.
— Отец, в бою я захватил пленника из числа турок, — сказал Дориан и сделал знак Батуле, который ждал среди вельмож в дальнем конце зала.
Заян был в рваной и грязной от крови и пыли одежде, его волосы и борода побелели от пыли, а босые ноги были окровавлены, как у пилигрима. Вначале аль-Малик не узнал его. Заян, спотыкаясь, прошел вперед, бросился к ногам отца, заплакал и заюлил, как побитая собака.
— Отец, прости меня. Прости мою глупость. Я виновен в измене и неуважении.
— Как это? — холодно спросил калиф.
— Блистательная Порта пообещала мне Слоновий Трон, если я восстану на тебя, я же был слаб и глуп. Я сожалею об этом от всего сердца, и если ты прикажешь казнить меня, буду кричать о своей любви к тебе до последнего вздоха.
— По справедливости ты заслуживаешь смерти, — сказал калиф. — Всю свою жизнь ты видел от меня только любовь и доброту, а ответил предательством и бесчестьем.