Она отбивалась, брыкалась, но Куш без труда удерживал ее и смеялся ей в лицо.
— Я много лет ждал этого, маленькая развратница. Я знал, что когда-нибудь ты окажешься в моей власти. Ты всегда была слишком смелой и упрямой.
— Оставь меня! — закричала она. — Отпусти!
— Нет, — ответил Куш. — Теперь ты моя. Никогда больше ты не нарушишь мои правила. Другие женщины будут слушать твои крики, и дрожать в своих постелях, и думать о цене греха.
— Мой отец! — закричала она. — Мой будущий муж заставит тебя дорого заплатить, если ты причинишь мне вред.
— Твой отец едва знает твое имя. У него много дочерей, и среди них нет блудниц. А твой будущий муж никогда не допустит в свой зенан гнилой полупрожеванный плод. Нет, малышка, отныне ты принадлежишь только Кушу.
Куш отнес ее в маленькую комнатку у кладбища, на краю садов, укрытую от остального зенана зарослями колючих цветущих кустов.
Здесь его ждали два помощника, тоже евнухи, рослые, жирные и очень сильные. Они много раз совершали в прошлом такую казнь и уже все приготовили.
Куш и его помощники уложили Ясмини на жесткую деревянную раму и раздели. Все трое улыбались в предвкушении удовольствия; они были в набедренных повязках и лоснились от пота: в комнатке было жарко. Они трогали ее тело, гладили шелковистые руки и ноги, нюхали волосы, щипали маленькие груди. Потом, когда она была совсем обнажена, привязали ее руки и ноги кожаными ремнями, так что она лежала распятая и не могла пошевелиться. Куш встал между ее ног и улыбнулся почти по-родственному.
"— Ты выбрала разврат. Мы знаем с кем, и меня терзает то, что этот человек стал слишком могущественным, чтобы привлечь его к ответу. Его наказанием будет известие о твоей судьбе. А мир за этими стенами узнает, что ты умерла от лихорадки. Многие умирают так в это время года. Однако я позабочусь, чтобы твой любовник узнал правду. До конца своих дней он будет сознавать, что виноват в твоей необычной смерти.
По-прежнему улыбаясь, он наклонился и положил руку на ее срам, нежно погладил мягкие темные волосы меж ног.
— Я уверен, ты слышала об участи дурных девушек, которые попадали в эту комнату. На всякий случай, если ты не знаешь, я буду объяснять тебе, что мы делаем.
Он кивнул одному из евнухов, и тот подошел к Кушу с деревянным подносом. На подносе лежали два небольших свертка из тонкой рисовой бумаги и формой напоминали рыбу длиной в палец, с утончающимися концами. Пакеты блестели в свете лампы, густо смазанные бараньим жиром.