С бешено колотящимся сердцем Том поднял сетку лампы, зажег фитиль и прикрывал его ладонями, пока тот не разгорелся. Потом он опустил сетку, что затемнило пламя, но защищало от поджога, возможно, рассыпанные зерна пороха.
Потом вернул ключ и огниво на место, отнес лампу в пороховой погреб и повесил на крюк.
Затем вышел из погреба и прикрыл дверь, оставив маленькую щелку, чтобы виден был свет — этого мало, чтобы привлечь постороннее внимание, но достаточно, чтобы подбодрить спускающуюся по трапу робкую девушку.
Здесь, на самом дне, склянки не слышны, и Том потерял счет времени.
«Она не придет», — сказал он себе, после того как прошло, казалось, несколько часов. Привстал, но все еще не мог заставить себя уйти.
«Еще немного», — решил он и снова сел у переборки. И, должно быть, задремал, потому что первым предвестием ее приближения стал запах ее тела, кошачий запах молодой девушки, а сразу после — шаги босых ног по палубе, совсем близко.
Том вскочил, и она вскрикнула от испуга, когда он неожиданно появился перед ней из темноты.
— Это я! Я! — прошептал он. — Не бойся.
Каролина поразительно цепко ухватилась за него.
— Ты меня испугал.
Она сильно дрожала, и тогда он прижал ее к груди и погладил по волосам. Она распустила их. Густые и упругие под его пальцами, они доходили до середины спины.
— Все в порядке. Ты в безопасности. Я о тебе позабочусь.
В полутьме он увидел, что на ней светлая ночная сорочка. Она была стянута у горла лентой и доходила до щиколоток.
— Мне не следовало приходить, — прошептала Каролина, прижимаясь лицом к его груди.
— Нет, — сказал он. — Я так долго ждал. Я так хотел, чтобы ты пришла.
Он поразился тому, какая она маленькая, какое теплое у нее тело. И прижал ее к себе еще крепче.
— Все в порядке, Каролина. Здесь мы в безопасности.
Он провел пальцами по ее спине. Хло́пок рубашки легкий, тонкий, под сорочкой на Каролине ничего нет. Он чувствовал выпуклости и изгибы ее тела."
"— Что, если папенька… — ее голос дрожал от страха и был еле слышен.
— Нет, нет, — остановил он ее. — Пойдем. — Он быстро завел ее в пороховой погреб и закрыл дверь. — Здесь нас никто не найдет.
Том прижал Каролину к себе и поцеловал в голову. От ее волос исходил слабый аромат. Она перестала дрожать, подняла лицо и посмотрела на него. Глаза у нее были огромные и светились в тусклом свете лампы.
— Не будь со мной грубым, — попросила она. — Не делай мне больно.