К сему прибавьте многодневную щетину и зеленые глаза, которые казались светлее на фоне загорелого лица.
Мое вооружение — прекрасный винчестер и пара шестизарядников с костяными рукоятками, только один из которых лежал в кобуре и на виду. На поясе висел охотничий нож, а сзади на шее в специальном чехле — метательный, оба сделаны Жестянщиком.
Эти двое были зелеными новичками. Хотя невзгоды путешествия и отразились уже на их фургоне, выглядел он почти новым, к тому же они были слишком хорошо одеты.
Я закинул ногу за луку седла, опустил на колено дуло винчестера, который смотрел на молодых людей, и начал сворачивать самокрутку.
— Куда-нибудь едете, — спросил я, — или вам нравится здесь?
— Извините, — сказал юноша, — боюсь, мы произвели не то впечатление.
— И заимели не тех друзей. Например, мужчину, который увел ваших лошадей.
— Что вы об этом знаете?
— Ну, можно предположить, что вы не сами тянули этот фургон, а теперь у вас нет ни одного тяглового животного.
— Их могли украсть индейцы.
— Едва ли.
— Мы думали, вы индеец! — без стеснения ляпнула девушка.
И кретину за милю было ясно, что я не индеец, однако меня поразила не ложь, а та обыденность, с которой они собирались убить незнакомого человека. Им не пришло в голову попросить меня подъехать и помочь, они просто собирались меня убить. Парень устроился в засаде.
Я держался настороже, но мне было любопытно, что привело их сюда. Кто они и откуда? Куда направлялись? И почему тот, кто с ними ехал, бросил их, забрав всех лошадей?
Ответ на последний вопрос был очевиден. Либо он чего-то боялся, либо решил завладеть лошадьми и грузом, находящимся в фургоне. Если так, то самый легкий способ — это увести лошадей и дождаться, пока незадачливые путники умрут или их убьют.
— Слезайте с коня и присоединяйтесь, — предложил парень, — мы как раз хотели попить кофе.
— Не возражаю, — ответил я, спрыгивая с седла так, чтобы жеребец оказался между ними и мной. — Здесь сухой климат.