Мыкола и сам того не ожидал, поэтому даже ловить их пытался, однако цыплята уже попрыгали на асфальт и теперь рассыпались по зоне досмотра. За полминуты их выскочило с сотню, и осталось всего десяток хилых, придушенных, увязших в соломе и не способных двигаться. Волков спрыгнул на землю, думая помочь завхозу в ловле бройлеров, однако тот о разбежавшемся товаре словно забыл и тупо глазел на клетку, выдавая тем самым свой пристальный к ней интерес.
– Ну шо там по правде? – спросил Мыкола.
– Чоловик, – обреченно признался завхоз. – Мыколай Семенович, отпусти…
За все время службы на таможне Волков лишь раз сталкивался с подобным, когда в опломбированной фуре пытались незаконно провезти в Европу вьетнамцев-гастарбайтеров. Специально выбрали объездной путь, через Братково, полагая, что таможня там не такая строгая и дотошная. Тогда отличился Шурка Вовченко, который услышал стоны изможденных людей и решился вскрыть контейнер.
Волков осторожно сунул руку в клетку и брезгливо отвернул изгаженный пласт соломы. Под ним было что-то теплое, измазанное пометом."
"– Шо ж вы человека под цыплаками сховали? – вполне мирно спросил он.
– Це не мое дело, – завертелся завхоз. – Не я ховав… Мыкола нащупал в соломе ногу и подергал:
– Эй, выползай! Чи не бройлер!
И показалось, нога хоть и теплая, но будто неживая – вялая и безвольная…
– Он же у вас умер! – испытывая озноб, воскликнул Волков. – Вы же его уморили!
– Та ни…
– Как это «ни», Кривохатко? У тебя в машине труп!
– Та це не труп… Вин спыть.
– Да я сейчас вызову милицию и прокуратуру…
– Не надо, Мыколай Семенович…
Волков стал выбрасывать солому из клетки, насколько мог достать сквозь открытую задвижку, и вдруг увидел человеческую босую ногу, сплошь покрытую густой шерстью.
Только подошва была голой и желтой…
И в тот же момент понял, что это за контрабандный груз. Понял и ошалел. Но не от того, что обнаружил спрятанного усыпленного мутанта, а более от того, что везли его в Украину на машине Пухнаренкова.