– Оппозиция! И отстранили от власти…
– Кто сказал?!
– Анализ показывает…
– Пошел ты, аналитик хренов!
– Но нас везде сразу узнают! И набрасываются!
– Потому что у нас медийные лица. Засвеченные!
– Да эти мужики что, телевизор смотрят? А сразу как собаки!
– Сколько тебя учить? Надо уметь разговаривать с народом!
– Ладно в кабаке контрабандисты, – возмущался телохранитель, – но на лесопилке-то! Явное непримиримое отношение к нашей партии!..
– Может, они москали?
– Хохлы, батько! Но базар подняли за оселедец! Он им – как красная тряпка для быков… Бандеровец, кричат!
– Кепку бы надел, – тревожно посоветовал Гуменник и погладил лысую голову.
– Где взять-то? Худо дело, батько. Тебе же раньше из всех хат рюмку горилки на блюде выносили. Девок давали целовать, на руках, как атамана, качали, помнишь?
– Ну! Встречали, как положено!
– И когда ты даже буянить начинал – пальцем не трогали, верно? Освободитель, кричали, кормилец-поилец!
– Давай-давай, ну? Суть излагай, Лях!
– Суть такова, батько… Если не президента, то тебя свергли точно! Это сейчас быстро делается.
Гуменник схватил его за грудки и потряс:
– Меня?! Гуменника? Я с москалями в Киеве бился! Я их в Крыму молотил и в Чечне, как баранов, резал! Я румын и албанцев мочил! И на майдане полки за собой поднимал!
– Ты же видишь, народ не признает, батько! Верный признак… Логично? А народ – он только увенчанным льстит. А развенчанных – топчет. Это не я так сказал! – Геббельс вырвался и привел себя в порядок.
– Как могут меня свергнуть? Я стоял у истоков партии! Я же – Гуменник!
– Хочешь скажу, почему?
– Опять какую-нибудь глупость?
– Нет, батько… Скорее всего, узнали, что ты не хохол, а прирожденный москаль.
Батько заозирался:
– Откуда могли узнать? Как?!
– Вчера по пьянке проболтался сам. Царице Тамаре. Своими ушами слышал.
– А почему… не контролировал? Почему рот не заткнул? Ты для чего приставлен?!
– Заткнешь тебе, если вздумал прелюдию показать.
Гуменник сел на землю, обхватив ноющую голову руками, навертел на палец оселедец:
– Что делать будем? Думай! Ты ведь тоже не хохол и не поляк!
– Оставаться в Украине нам никак нельзя… Не партизанить же идти в леса? Не в схронах отсиживаться.