Изрядно пожелтевшее уже, слежавшееся, но крепкое, и если постирать да отгладить, еще надеть не стыдно.
– Ой, а это что такое? – удивилась Оксана. – Какое красивое было!
– Ни разу не надёванное… Оно, конечно, если в порошке отпарить да постирать – ничего, и под венец можно. Хочешь, подарю?
– Сама как же? Вдруг у дедушки тоже в голове прояснится? И жениться захочет?
– Это у него прояснится? Да его хоть искупай в йоде! Нет уж, видно, не надеть мне белого платья! Сама справила, все кружавчики пришила.
– У меня свое есть! – Оксана достала из медицинского баула свадебное платье. – С собой прихватила, на всякий случай. А вдруг? Правда, формалином разит и йодом закапано. Но с изнанки, так не видать.
Старуха благоговейно взяла ее платье, вытянула губки:
– Полудурки же они! Ничего не понимают в женской красоте! Тебя нарядить – принцессой будешь!
– Они другое только и понимают! – И прикинула на себя бабкино платье.
– Это они понимают! Еще как понимают, кобели! Чуть что – заводили носом…
– Говорят, горб можно на печи полечить, – сказала Оксана. – Разогнуть мужика, придавить к горячим кирпичам и подержать. Народный метод лечения. Позвоночник разглаживается, как тряпка.
– Ну?! Не слыхала ! А что? Можно попробовать. И еще йодную сетку…
– Если на все тело, то и мертвого поднимешь.
– Испыток не убыток, – одобрила бабка и бросила в таз свое свадебное платье, – хуже не будет, если к кирпичам… Может, и твое постирать?
– Примета плохая…
– А я не верю в приметы. Пойду в баню, воды нагрею…
Оксана постучала каблучком по полу, позвала завлекающе:
– Юрко, а, Юрко! Хочешь на печь? Я тебя разгибать буду. И отогревать. Тыала хотун?
– Хотун, – отозвался тот. – Окосана, ты большой шаман, великий. Но йодную сетку на все тело, это же щекотно…
Сова рот прикрыла рукой, прихватила таз и покинула хату…
Джон подъехал на инвалидной коляске к таможне.