– УФ, напугал! – засмеялась бывшая секс-рабыня. – Думаю, что случилось? Да я с ним не встречалась! Хотя, полагаю, это было бы любопытно!
– Кончай болтать, – деловито перебил Волков, – я серьезно. Меня интересует его внешний вид, поведение. В общем, психология.
Покрывало с Любки свалилось, однако она не обратила на это внимания. Мыкола тоже – сейчас даже ее близкая, обнаженная грудь не вызывала тех эмоций, что охватывали его в зале во время танца.
Любка закурила, откинулась на спинку и скрестила ножки.
– Это очень сильное существо, – не сразу начала она описывать свои впечатления, верно вспоминая встречу. – Разумеется, мужского пола. Вид уродливый, устрашающий, но не отталкивающий. От него исходит мощная энергия. Не та, что у голодных самцов, а… как бы это объяснить? Показалось, он страстный, но сдержанный.
– Как он сигарет попросил?
– Никак… Сама дала. Я всегда сама даю, если хочется.
– Может, он внушил тебе эту мысль?
– Треп, ничего он не внушал! – уверенно заявила она.
Танцовщица села к нему вполоборота, подставив спину.
– В каком месте он напал? – Волков потер влажную от пота, длинную шею. – Мне надо точно.
Она недоуменно обернулась:
– Ты рехнулся? Да меня девки завалят, если скажу!
– Полная гарантия, Люб! Слово даю!
– Даже не проси! Мне проще нарушить зарок и под тебя лечь, чем трафик сдать… Да зачем тебе мутант, Коль? Дременко прибежал, наорал, теперь ты…
Говорить ей правду было опасно, разнесет, и тогда Волков решил зайти с другой стороны:
– Ну, хочешь, на колени встану?
И мгновением позже сильно пожалел об этом…
Дверь в грим-уборную распахнулась, и по тяжелой поступи, по незримому движению тела он сразу угадал, кто вошел… По спине к затылку пробежал мороз, как бывает в раннем детстве от ужаса перед темной комнатой.
– Не дает? – нарочито изумилась Тамара. – Ах она, тварь!
Волков с Любкой обернулись одновременно – судебный пристав стояла, как скала, выставив вперед уступы бедер, живота и груди, словно предлагая немедля покорить эту высоту. Распахнутый форменный китель и вздыбленные, изготовленные на заказ полуметровые погоны на плечах выдавали ее истинное настроение."
"– Выйди! – Неведомым ранее, поистине волчьим усилием воли он вернул себе самообладание.