Оксана вдруг усмехнулась:
– А ты-то, Мыкола, что тут делаешь? Пока жена твоя в ночном клубе танцует? Шурку Вовченко с тобой перепутала и чуть не изнасиловала!
– Она мне не жена! – отрезал Волков. – Нехай что хочет, то и творит.
– Хоть и не законная, да жена! – вовсе развеселилась Оксана. – Не занимаешься ты воспитанием!
– Мы с ней расстались! И все, разговор про Тамару окончен.
– А як же ж пан Кушнер? Он же ж тебя распнет!
– Как распнет?
– Да як Пилат Христа!
– Сильвестр Маркович в курсе, вольную мне дал. Он ведь понимает, после такого позора…
– Значит, тебе повезло, Мыкола!
Он подхватил Оксану под ручку и потянул было из яркого пятна прожекторного света:
– Пойдем, прогуляемся?
Но в это время тяжелые ворота распахнулись, и перед ними оказался американец в набедренной повязке, а за ним, тенью, – переводчик, завернутый в простыню, как в индийское сари.
– О! Леди!
– Это что за явление? – спросила Оксана. – Мужики голые… И правда, сон в руку.
– Американец, – успел шепнуть Мыкола.
– Мистер Волков! – заспешил переводчик.
Тот слегка смутился и скомкал важный момент:
– Это Джон, американец… То есть мистер Странг…
– Чего он тут голый вылупился? – грубо спросила Оксана и отвернулась.
– Он из бани!
– Как же зовут очаровательную леди? – приставал переводчик. – О, я покорен вами! Как ваше имя?
А этот мистер тем часом стоял с театрально протянутыми руками и улыбался.
– Ладно, Мыкола, – деловито сказала леди, – если ты все доложил, я поеду, мне некогда…
И пошла было к машине, но американец с переводчиком загородили дорогу.
– Езжай, езжай, – бормотал он. – Я тоже сейчас… Догоню тебя…
– Я потрясен! – восклицал переводчик гундосым, как в кино, голосом. – Я очарован вами, леди. Меня зовут Джон! Джон Странг. Я вас хочу!
– А не боишься, хотелку отобью? – вполне миролюбиво спросила Оксана и открыла дверцу. – Ну, такие простые, я не могу!
– Я вас хочу пригласить в баню! – поправился переводчик.
– Мы с тобой в другой раз попаримся, – язвительно пообещала она и села в машину. – Отдыхай пока, мистер…"
"И тут же пожалела, ибо шутка оказалась не понятой даже переводчиком. Настойчивый американец сунул голову в салон, как недавно охранник, и заговорил о чем-то страстно и горячо. От него почему-то пахло формалином, а так он был ничего, симпатичный, веселый и даже шальной.