Знаешь ведь, я до сих пор Юрко люблю.
– Это твои отговорки! – Волков проявлял крайнюю, не знакомую прежде решительность. – Не любишь ты его. И не вешай мне лапши! Поехали к твоему отцу. Я с ним договорился.
– Договорился? – изумилась она.
– Как полагается по старому обычаю. Посвататься, чтоб все серьезно!
– И тату согласие дал?
– Слово дал!
– Это он поспешил! – засмеялась Оксана и отняла руку. – Ты бы хоть поухаживал за мной, для порядка. Подарков бы каких-нибудь надарил, букетик…
– А я тебе все сразу подарю.
– О, это очень дорогой подарок для меня. Не приму!
– Почему?
– Не нужен ты мне, Мыкола. Особенно после Тамарки. Чтобы я, после нее? Никогда!
Он глянул исподлобья, незнакомо и жестко, по-волчьи.
– Ты не оставляешь мне выбора, – внезапно выдернул ключи из замка зажигания. – Силой возьму. Здесь и сейчас. Ты доигралась, девочка.
Эти слова у него были чужими, наверняка где-то услышанными и взятыми на вооружение. Оксана в тот миг подумала, что с ней так и надо – резко, решительно и силой.
Но достала монтажку из кармана дверцы:
– А тебе уже приходилось? Насиловать беззащитных девушек?
Показалось, он щелкнул зубами и отвернулся. Оксана решила не дразнить его – на всякий случай:
– Остынь, Мыкола. Ты же знаешь, я Юрко люблю.
– Ну да, твой Юрко лучше всех! – как-то по-ребячьи огрызнулся тот.
– Он не лучше, он хуже всех! Он, подлый, измучил меня.
– Брось его! Забудь! И выходи за меня!
Она положила голову на руль, спрятала лицо за рассыпавшимися волосами.
– Брошу! – проговорила клятвенно. – Но сначала дождусь. Я ему устрою! Я ему отомщу за свою юность!
* * *Утром бабка Сова проспала до девяти – пока со сватом провозилась, пока его домой с Оксаной отправила, да на дедовой половине прибралась, и только в четвертом часу спать легла. Тут же подскочила и сразу побежала в козлятник.
Но едва присела возле нее и взялась за соски, как почуяла – кто-то шелохнулся за спиной. Бывало, козел из ревности ее бодал, и хоть получал не раз по рогам, все равно иногда ткнет лбом в спину, а сам наутек.
– Вот только попробуй! – пригрозила она, не оборачиваясь.
И вдруг услышала гортанный, чудной голос:
– Ыррын баба… Сулум алкум, ыррын баба.