– Она на цыпочках подошла, и теплая струйка из лейки полилась за шиворот.
– Римма, я похож на фиалку? – Я ворочался, оттолкнул от себя проклятую лейку.
– В принципе, да, ты синий. Никита Андреевич, вставайте, вдруг клиент придет.
– Щас встану… – Я старался, но никак не мог продрать глаза.
– Есть только «щас» между прошлым и будущим, – засмеялась Римма. – Вставай, говорю, проспишь все на свете!
Я поднимался, как из могилы. В голове гудел церковный колокол. Я стонал, растирал виски. Почему, действительно, вместо дома я оказался в офисе собственного детективного агентства? Стол, компьютер, стулья, дохленькие шторки на окнах, Римма Казаченко, занятая именно тем, чем она должна заниматься.
– Ты точно вчера не пил? – зависла над душой Римма.
– Точно, отвяжись…
– И по черепу не получал?
– Нет, не получал…
– Тогда почему у тебя такой вид, словно твоей физиономией разминировали минное поле? Тебя кто-то обидел?
– Другие причины…
– То есть действия сексуального характера со своим парапсихологом ты также не совершал?
– Римма, хватит издеваться…
– Ладно, секс в жизни не главное, держи. – Она подкатила ко мне легкий сервировочный столик и водрузила на него чашку с крепким кофе. После этого занялась делами – открыла выдвижной ящик и стала наводить порядок в своих аксессуарах.
– С семи утра льет, – сказала Римма. – Наши синоптики – красавчики, дали точный прогноз погоды. Сказали, дождь – значит, дождь.
– Это был прогноз непогоды, – поправил я, – они всегда сбываются.
– Отлично, – обрадовалась Римма. – Еще немного, и ты проснешься. Кстати, если посидишь еще, сможешь дождаться звонка от депутата, который проявляет подозрительную настырность. Вчера он был очень возбужден. Клянусь, если бы он стал грубить, я послала бы подальше его депутатскую неприкасаемость и…
– Неприкасаемость – это у прокаженных, – поправил я. – У депутатов – неприкосновенность.