Нос у меня уже распух, демонстрируя теперь всем мою опухшую физиономию с глазами-щелочками.
- Бывает и хуже, - появляется в дверях кухни мужчина, поправляя закатанные рукава.
Его оптимистичный и поддерживающий голос совсем не вселяет в меня надежду. В этот момент я представляю, какое выражение лица будет у Васьки, как только она придет с работы.
- Все это бесы, все это они! – кричит с коридора бабуля, которая решила, что устроить в квартире бассейн – это отличная идея.
- Бабушка, - раздается следом приятный и завораживающий мужской баритон, - пойдемте, здесь не оценят вашего запала, вы совершенно правы, я с вами полностью согласен.
- Ишь, какой подхалим ты, милок, - ехидничает бабка, на этот раз точно выжившая из ума, - ну, пойдем, коли зовешь.
Подъехавшие санитары уговорами уводят соседку, оставляя меня обтекать от разочарования и огорчения.
- Одно радует, - говорю вслух, уже чисто всхлипывая, - ремонт так и так собирались делать.
Что ж, теперь деньги от сдачи собственной квартиры пойдут на обновление полов, потолка и обоев.
- Заявление писать будем? – появляется в дверях напарник Андрея Филатова, с умным видом перебирая бумажки в руках.
- А это поможет? – скептически интересуюсь, всем видом демонстрируя отсутствие веры в какой-то результат.
Мужчина смотрит на меня, а затем достает из портфеля ручку.
- Ну, по сути это был целенаправленное предумышленное уничтожение, эм, - обводит взглядом убранство кухни, - вашего имущества.
Хмурюсь, вспоминая все, что говорила соседка. Но я была так занята забором воды и спасением оставшихся вещей и обуви, что пропускала ее слова мимо ушей.
- Гражданка Белоусова посчитала, что вы одержимы и решила избавиться от вашего присутствия в этом подъезде, - пожимает полицейский плечами, - по сути, ее признают невменяемой, но ущерб должны будут так или иначе выплатить ближайшие родственники, так что заявление лишним не будет.
Вздыхаю и протягиваю в согласии руку за ручкой. Под диктовку записываю все, что нужно, и снова облокачиваюсь о спинку стула. Я совершенно опустошена.