От растерянности даже руку сестры отпускает. Открывает рот, но ничего сказать не успевает. Я резким движением закидываю ее себе на плечо.
- Эй, ты что делаешь? – в панике кричит и бьет меня по спине.
Васька же только стоит, раскрыв в удивлении рот. Подмигиваю ей и иду к выходу из ресторана. Так, что там у нас по плану было? Романтический ужин? Который как раз и не удался. Ну, значит, будешь ты, Дианка, шаурму сегодня кушать. Чем не романтика тебе, а? Сама виновата!
«Браво!», «Так держать, мужик!», «С бабами так и надо!» - раздается со всех сторон, некоторые даже хлопают.
"- Неандерталец, а ну пусти! – снова лопочет моя заноза, когда я выношу ее на свежий воздух.
Пару раз некоторые пытались остановить меня, но я демонстрировал всем свою корочку, и даже самые рьяные отваливались.
- Стой смирно! – отдаю девчонке приказ, когда опускаю ее возле своей тачки.
Быстро, пока она не успела опомниться, открываю дверь и заталкиваю ничего непонимающую Дианку.
- Эй, да ты… - сопротивляется моему напору, но куда ей против физической мужской силы.
Против лома, как говорится, нет приема. Фиксирую ее и пристегиваю ремнем.
- Идиота кусок! – рычит она, бьет по плечам. Быстро целую ее, крепко так, чтобы все мысли из головенки ее дурной выветрились. И это действует, обзываться, во всяком случае, она перестает, только добавляет: – Там моя сумка осталась!
- Понял, - киваю, радует, что уже более-менее смирилась, что ворую ее из ресторана.
Захлопываю дверцу и звоню брату.
- Сумку Дианкину Василисе отдай, - и сбрасываю, чтобы не слушать его нравоучения или и того хуже, неудобные сейчас вопросы.
Сажусь сам за руль, завожу тачку и уже потом поворачиваю голову к девчонке. А вот там меня ожидает хмурое лицо, насупленные брови и прищуренные глаза.
***
Несколькими минутами ранее
- Ну, мне долго еще ждать? – раздраженно спрашиваю у своей полоумной сестрицы.
Та выпрямляется, отряхивает одежду и только потом смотрит мне в глаза. Да еще таким невинным взглядом, будто она – овечка, что я веду на заклание.
- Я пришла сообщить, что встреча отменена, дозвониться никак не могла, - задирает она подбородок и говорит уверенным тоном.