А потом распахиваю дверь.
Это комната. Небольшая. Задымлённая. Здесь абсолютно нечем дышать. От едкого дыма слизистая глаз моментально начинает зудеть.
Но всё это второстепенно, потому что я наконец вижу её!
Лукерья сидит у противоположной стены, у двери, за которой, я надеюсь, находится наше спасение.
Быстрым шагом я преодолеваю расстояние между нами и бросаюсь к ней.
— Лукерья! Ты слышишь меня, маленькая? — Я пытаюсь её растормошить. — Луковка!
Она без сознания. Вроде бы не дышит. Либо слишком слабо.
Я стягиваю с головы рубашку, обильно поливаю водой и накладываю поверх её повязки. Я рад, что она сообразила раздеться и прикрыть лицо. И я не хочу думать, что пришёл слишком поздно.
Сдвигаю её в сторону и снова достаю из-под ремня пистолет. Выбиваю прицельным выстрелом замок и выдыхаю с облегчением.
Улица!
Я подхватываю Лукерью на руки и уношу как можно дальше от охваченного огнём склада, который наконец тушат спасатели.
Моя жена безвольно повисла на моих руках.
Вижу спешащих к нам людей.
Аккуратно опускаюсь на землю, укладывая Лукерью, освобождаю дыхательные пути, накрывая её полуобнажённое тело своей рубашкой.
Она не дышит!
Я набираю полные лёгкие воздуха и торопливо вдыхаю в неё. Раз за разом. Снова и снова. Попутно пытаясь нащупать пульс. Безрезультатно! Делаю непрямой массаж сердца. И снова вдыхаю в неё воздух.
Не знаю, сколько проходит времени, когда вокруг нас скапливается толпа народу.
А я всё продолжаю предпринимать жалкие попытки вдохнуть жизнь в тело своей жены.
Кажется, меня оттаскивают силой.
А саму Лукерью забирают. Грузят на носилки. Не в мешок. И увозят в неизвестном направлении.
Я слишком шокирован происходящим, чтобы воспринимать какую-либо информацию.
Даже не сразу понимаю, что рядом со мной полковник Миронов.
Он крепко обхватывает мои плечи и окончательно добивает мой разум.
— Мне очень жаль, сынок. Ты сделал всё, что мог.
36
Нерешительно беру в руки небольшой пакетик и высыпаю содержимое на кровать.
Два кольца. Серьги. Браслет.
Все ценности, которые мне вернули в морге вместе с мешком пропахшей гарью женской одежды.
Всё, что мне позволили унести из этого дома скорби.
Всё, что осталось от гражданки Акмановой Л. Л., 2000 г.р.