Дом терпимости? Эка невидаль, где их нет-то, скажите? Ну да, о таких заведениях громко не говорят, но куда без них?
- И кто же вам подбросил эту пару вопросов? – Жермон был не из тех, кто прячет голову в песок.
- Они там сами зародились, - усмехнулся Дюваль. – Но – вы правы, после одного интересного разговора. Я сейчас от госпожи Фонтен.
- И как она себя чувствует?
- Весьма неплохо – после такого ранения и для своих лет. Рассказала мне много любопытного о городе, его жителях, семействе Бодуанов и их собственности.
"- А что она может знать о собственности Бодуанов? – нахмурился граф.
- Очевидно, всё, что нужно – раз она является наследственным хранителем городского дома, - поганец наслаждался произведённым эффектом.
Городского дома? Ну да, в завещании упомянут городской дом, и то, что за ним должна присматривать семья ле Лье. Но почему-то тот городской дом всё время ускользал от внимания абсолютно всех – городского совета, банкира Талона, ведавшего налогообложением, да и от него, Жермона, ускользал тоже! А ведь и правда, есть там, рядом с домом старухи Фонтен, какой-то дом, Жермон сколько ни силился – не мог представить себе ни его внешний вид, ни даже очертания.
- Так там в комплекте ещё и городской дом? – продолжал хмуриться граф.
- Именно так. Дом в городе – небольшой, госпожа Анна обещала показать мне его, как только сможет встать на ноги, пока ещё она слишком слаба.
- Не удалось, - кивнул тот. – Пока.
- Кстати, вы приносили клятву? – поинтересовался Дюваль.
- Какую клятву? – нахмурился граф.
- О которой говорила девочка, камеристка дочки господина Руа. Чтоб видеть двери и иметь возможность свободно перемещаться по дому.
- Ничего не знаю о клятве, - покачал головой граф, и смотрел с интересом.
Впрочем, Жермон тоже ничего не знал ни о какой клятве.
- Как же, не вредить ни дому, ни его хозяйке, именно в такой формулировке.
- А вы? – спросил Жермон. – Вы принесли ту клятву?
- Нет, но не по неведению, а осознанно. Мне предстоит разобраться в том, что здесь происходит, и вдруг придётся навредить уважаемой госпоже Маргарите? – произнёс Дюваль с усмешечкой.