А простецам незачем знать о магии, совсем!
- Рылом не вышли, да? – ласково спросила Рита. – Кормить тебя, сокол мой ясный, и простецам можно, так? Тут мы с Люсенькой сгодимся. А вот судить о магии – не смейте, так выходит? Ой, Филя, ой, дурная твоя голова, совсем ногам покою не даёт. И ладно бы только твоим, так ведь нет!
- А потом я послушал и понял, что вы ничего особенного и не сказали, - пробормотал дрянной мальчишка, глядя в пол.
- Интересно, что ж особенного я могла сказать? – спросила Рита. – Что сама знала, то и сказала, а я, как было замечено, магией не владею ни на грош. Но уже поняла, что необходимо знать какие-то основы, чтобы не вляпываться – в магические клятвы почем зря или в какие-то маговские дела. Давай-ка, рассказывай – как из дому ушёл, как до города добрался, и что хотел.
- Убить кого-нибудь хотел, - гнул своё Ламбер. – Потому что сколько я на его рожу ни гляжу, столько и вижу, что звать его Филипп Блан, и это тот самый молодчик, который нынешней весной взорвал магическую бомбу в Люэзе, и даже был схвачен на месте, но благодаря своим магическим штучкам сбежал!
Что? Взорвал магическую бомбу? И сбежал?
- Это тот случай, когда взорвался дом, и с ним вместе – десяток человек из организации «Мир для людей», так? – поинтересовался граф.
- Именно, господин граф, - закивал Ламбер. – Десять душ угробил!
А Филипп молчал, глядел в пол, и если Рита что-то понимала в людях – просчитывал варианты на предмет сбежать.
- Что делать-то? – спросила она, обращаясь к графу и Дювалю, именно они выглядели здесь самыми разумными. – Может быть эти люди, которых он взорвал, у него тоже кого-нибудь взорвали! Вот ему и снесло башню без остатка, ума-то нет ещё, детство не доиграло!
- Какое уж тут детство, - пробормотал граф.
- Обычное, будто я их, таких, не знаю! У меня сын чуток старше, а тоже дурной, только он взрывает не бомбы в доме, а врагов в игре на экране, а что бы делал, не будь экрана – я и не знаю, - вздохнула она.
- Предлагаю всем такой вариант, - поднялся Дюваль. – Господин… Филипп отправляется в местную темницу, скажем, до завтра. Если он сейчас не желает что-нибудь нам сказать, конечно же. Я отправлюсь с ним и наложу кое-что на периметр, чтобы этот гениальный молодой человек не сбежал. До утра он может подумать, что он готов нам сообщить, а завтра, часов в десять утра, мы побеседуем.