Ему так сильно хотелось иметь рядом мужчину, чтобы чувствовать себя в безопасности, что это доставляло боль, и почему-то я ощущала стыд. Как будто по своему желанию лишила племянника такой возможности. Будь моя воля, я бы никуда не переезжала и спала бы в постели Колина каждую ночь, как описывала супружеские отношения новая подружка Ноа. Но реальность далека от представлений детсадовцев, так что мне приходилось только терпеть, сжав зубы, и быть готовой к тому, как все будет дальше.
― Ноа, прости, но я не могу, ― отозвался Колин на просьбу ребенка.
Тот внезапно зарычал и оттолкнул руки Колина.
― Ну и не надо! Ты будешь жалеть, когда мы уедем! И плакать будешь! ― крикнул он, соскакивая с дивана.
Я рванула за ним следом и сжала племянника в объятиях, принимая на себя разгорающуюся истерику.
― Ш-ш-ш, малыш, тихо. Тихо, Ноа, все будет хорошо.
― Не будет! ― кричал он мне в плечо, крепко хватаясь ладошками за мой свитер и всхлипывая.
Колин сделал к нам шаг, но я качнула головой, давая понять, что он только усугубит ситуацию своим вмешательством.
Истерика прекратилась через несколько долгих, мучительных минут. Вики, убедившись, что с братом все хорошо, продолжила паковать вещи, а я с Ноа на руках присела рядом с Норой.
― Ты приняла окончательное решение? ― спросила она.
― Да. Чего ждать?
― Не знаю, Лана. Я до последнего надеялась, что эта гарпия вылетит отсюда, а вы останетесь. Без вас дом снова будет напоминать склеп ― такой же холодный и безжизненный. До появления детей здесь так и было. Колин приходил практически только ночевать, остальное время пропадал на работе. А когда появились вы, он стал больше времени проводить дома и отдыхать. Я давно не слышала у него такого искреннего смеха, каким он смеется, проводя время с Ноа.