Окинув меня презрительным взглядом, она уже хотела пройти мимо, как я вспомнила, что пережила по ее вине, и лютая ненависть вкупе с презрением снова закипели у меня в венах. Не думая дважды, я схватила Карен за локоть и затащила в свою комнату, захлопнув дверь.
― Ты что себе позволяешь? ― взвизгнула она.
Я нахмурилась и выставила палец, указывая на нее.
― Ты и твой любовник чуть не стали причиной того, что я едва не потеряла детей.
― Любовник? ― спросила она, нервно хихикнув. ― Колин, что ли?
― Хантер.
― Ты совсем с ума сошла, девочка? Хантер мой кузен.
― Да, легенда именно такая. Я слышала сегодня, как вы разговаривали. Хантер действительно хороший актер.
― Милана, ты правда сумасшед…
― Ты завтра в полдень собралась к нему, чтобы переспать в благодарность за хорошо выполненную работу, ― отчеканила я, внимательно следя за ее реакцией. Нужно отдать Карен должное ― ни один мускул не дернулся на ее лице, а осанка осталась такой же безупречной. Но бледность, которая покрыла ее кожу, и руки с переплетенными пальцами и крепко сжатыми между собой, подсказывали, что она все же уловила посыл.
Я замолчала и опустила руку. Карен слегка прищурилась и склонила голову набок. Я старалась держать лицо до последнего, потому что это был первый раз в жизни, когда я кого-то шантажировала. Страшно было до дрожи, и я чувствовала себя последней дрянью. Но когда обстоятельства складываются не в твою пользу, а на кону детское счастье, и не на такое пойдешь, чтобы обеспечить успех своему делу.
― А овечка не такая уж и невинная, ― медленно сказала Карен. ― Я думала, ты и голос-то повышать не умеешь. А спиногрызов этих защищаешь, как мама-медведица. Удивила, Милана, вот уж правда, ― она сделала шаг ко мне ближе. ― Давай заключим сделку. Ты стараешься не попадаться мне и Колину на глаза, ведешь себя отстраненно. Перестань бросать на него голодные взгляды.
― Я не…
― Ты можешь пытаться скрывать, но я все вижу.