― Все сделаем, ― коротко ответил Колин.
― Сейчас пришлю медсестру с обезболивающим. Сэр, пойдемте со мной, подпишете документы.
Колин легонько сжал мое плечо и вышел вслед за врачом. Через пару минут появилась улыбающаяся медсестра и поставила мне укол. Как только она скрылась за шторкой, вошел Колин и помог мне встать.
― Скажи мне, Лана, ты всегда такая неуклюжая или только в моем присутствии?
Я нахмурилась и подняла на него взгляд, но Колин улыбался. Широко. Мне. Я смотрела, как завороженная, на эту улыбку и не могла поверить в то, что он так умеет.
― Кажется, только с тобой, ― медленно произнесла я, когда язык отлип от нёба.
― То есть, прошлое падение было репетицией? В этот раз вывих. Пожалуй, мне стоит запереть тебя дома на всю зиму.
Я тупо кивала, глядя на это преображение, и не верила, что такое возможно. Он потешался надо мной, находил меня забавной! Колин. Мастерс. Самый суровый из всех мужчин, которых я когда-либо знала.
― Ты жива, Лана?
― Да…
― Идем, ― произнес он, возвращая себе прежний образ. Правда, не такой суровый, как обычно, но и веселья в нем не осталось, как только он поднял меня на руки и понес из больницы.
― Лаклан, останови у какого-нибудь магазина обуви, ― произнес Колин, когда мы сели в машину, и водитель кивнул.
― Зачем? ― спросила я.
― Куплю тебе обувь, в которой ты проходишь до конца зимы. Я не могу каждый раз быть рядом, чтобы спасти тебя от перелома.
― Но ты же слышал: такое происходит только рядом с тобой.
― Хочешь сказать, нам нужно реже быть вместе? ― он приподнял одну бровь, глядя на меня, а я едва могла вдохнуть от пристального взгляда. Медленно покачала головой. ― Я тоже так подумал.
Спустя несколько минут Лаклан остановился у обувного магазина.