Я все-таки уснула и проспала достаточно долго, а проснувшись в темной комнате, набрала номер Норы:
― Добрый вечер, ― поздоровалась я.
― Добрый, Ланочка, ― радостно ответила она.
― Как дети, Нора?
― О, это самые лучшие малыши! Мы испекли вместе печенье, посмотрели мультфильмы.
― Но сейчас еще рано…
― Да, я забрала их немного раньше обычного. Ну чем еще мне было заниматься? Я выполнила свою работу и… Ох, в общем, мне не терпелось повозиться с ними.
― Нора, вы лучшая.
Она заливисто рассмеялась и фыркнула.
"― Скажешь тоже. Колин звонил мне пару часов назад. Милая, мне так жаль, что ты повредила ногу. Как ты себя чувствуешь?
― Уже лучше, спасибо. Он сказал вам, что мы остаемся в Сан-Франциско до завтра?
― Да-да, не волнуйся. Я уложу детей и сама останусь на ночь. Лягу в комнате Ноа на диване. Не переживай, я не брошу их одних.
― Спасибо.
― Ну, а вы как там? ― Она выдержала многозначительную паузу. ― Как с Колином? В смысле, как Колин?
Я улыбнулась. Шпионка из Норы так себе.
― Он в порядке.
Она молчала, видимо, ожидая еще какой-нибудь информации, но я тоже не нарушила тишину. В конце концов, экономка сдалась.
― Ладно, ― выдохнула она, ― пойду. Мы с Ноа собрались строить башню, а потом мне нужно их накормить. Ты читаешь им перед сном?
― Да. Мы сначала читаем в комнате Вики, а потом оставляем ее спать, и я еще немного дочитываю у Ноа, пока он не уснет. Но он, как правило, начинает дремать уже в ее комнате.
― Славно, так давно сказок не читала.
― До завтра. Поцелуйте от меня детей.
― Непременно.
Положив трубку, я села на кровати и посмотрела на часы. Было уже почти семь часов вечера. Видимо, встреча Колина задержалась на несколько часов. Я встала и поковыляла в душ, зацепив по дороге пакет с домашним костюмом. Медленно разделась в ванной, с трудом стянув чулки. Поднимать ногу все же было больно. А еще она опухла и слегка пульсировала. Наверное, без обезболивающего совсем было бы все плачевно.
Я встала под горячие струи и медленно вымыла голову. Мне стало так хорошо и уютно, как будто вода смывала не только морок сна, но и очищала мои мысли, поднимая настроение. Я как раз намыливала тело, когда позади меня отодвинулась стеклянная дверца, и я в ужасе вскинула голову. В душевую кабину вошел Колин. Обнаженный. И в его взгляде больше не было ни сомнений, ни задумчивости, только стальная решимость.