Макс опускает стекло. Он воспитанный и интеллигентный, поэтому старается быть любезным. Не чета местным мужланам. Но бабы сразу кидаются в атаку, и, перебивая друг друга, Марина и Вера здороваются и хохочут. Буквально засовывая головы в окно автомобиля. Настроены агрессивно. Это сразу заметно.
Не хочу я с ними общаться, они противные и цель у них одна: заполучить для себя Афанасия. И знают они, что как бы замглавы администрации ни гадил мне, он делает это потому, что я несколько раз отвергла его. А мне уже просто противно вспоминать, что он прикасался ко мне.
— Добрый день, — медленно и очень аккуратно Максим вытягивает руку из-за моей спины. — Вы что-то хотели, дамы? Не имею чести быть с вами знакомым.
Перестав обниматься, мы оба садимся ровно. Я поправляю подол сарафана и смотрю на свои колени.
— Я Вера.
— Я Марина.
— Очень приятно, а я Максим. Так чем обязан?
Бабы, не помня себя, разглядывают Дубовского.
Так и знала, что будут лезть в окна, чтобы взглянуть на него.
— Виолетта сегодня за сахаром пришла и говорит, что у тебя жених объявился, а мы и не поверили. Думали, врёт. Ещё запашок нашего глубокоуважаемого Афанасия не выветрился, а гляди-ка — уже новый жених.
Соседке моей надо бы язык укоротить.
— Так и есть, — вторит Верке Маринка.
— Надо же, какая ты быстрая, Ксюша.
— Своего не упустит. Оборотистая бабёнка наша Ксюша.
— Слышали, у тебя пасека сгорела. Надо же как-то аккуратнее со спичками в лесу. Чего ж ты не следила-то? Меры пожарной безопасности не соблюдала и всё потеряла? А могла бы лес погубить! Ужас! А ещё ведь к тебе комиссия приезжала? Весь город знает, того гляди и детей заберут.
"Они так быстро тараторят, что я не успеваю ответить и защититься. Теряюсь. У меня от их слов и обиды аж скулы сводит. Но злость внутри закипает, и я выдавливаю глухо и отчаянно:
— Афанасию своему привет передайте и спросите, как он спит по ночам после всего того, что сделал мне и детям?
Выходит не гордо и даже не зло, а скорее жалко. Потому что больно.
— Быстро у тебя любовь прошла, Ксюшенька.