Думаю, втайне Анечка мечтает, чтобы Белозерского сбила машина. Или иссушила обезьянья оспа. Да и он вряд ли воспринимает её как женщину. Он не раз говорил, что она для него очень важный и нужный элемент офисного интерьера. Не понимаю, почему сегодня они пришли вместе.
Хихикнув, наблюдаю за ними. Гости усаживаются.
— Но он очень привлекательный мужчина. Глаза красивые и губы. Уверена, женщины его любят.
— Эй! — Максим сжимает мою коленку. — Я тебе дам, чужие губы рассматривать.
— Я просто констатирую факт. Мы же обсуждаем.
— Ладно. Насчёт женщин ты права. Бабы Белозерского обожают, несмотря на то что он им говорит: «Сидеть, стоять, можешь начать улыбаться, только не сильно».
Не могу не рассмеяться, поэтому прячу рот за кулачком, чтобы никто не заметил.
— Может, хватит шушукаться? — закатывает глаза Саня.
А Белозерский после рассказа Максима ещё больше привлекает моё внимание.
— Герман Игоревич, Аня, какими судьбами? Большой босс решил накормить своего секретаря? На вас не похоже, господин Белозерский, но это очень благородно с вашей стороны.
Герман откидывается на стуле и, расстегнув пиджак, смотрит на своего секретаря. Странно смотрит. Долго.
«Что происходит?» — читается в глазах моего мужа, он явно взбудоражен.
— Есть кое-что, о чём мы с Аней хотели бы вам сообщить. Мы женимся.
Максим давится водой, я стучу ему по спине, остальные тоже затихают. Все смотрят на Германа. Сам Белозерский выглядит расслабленным и спокойным, словно всё идёт по плану, но его секретарша…
Анечка сидит тихо.
— Нет, — мотнув головой. — То есть… да! — теперь кивнув. — Да. Казалось бы, как так? — медленно произносит Анечка. — Но…
— Но в жизни бывает всякое и между нами в какой-то момент пробежала искра. — Он кладёт руку на её плечо. — Столько времени вместе: самолеты, совещания, гостиничные номера.
Аннушка аккуратно выгибается, скидывая его ладонь.
— Да ну, — спорит Максим. — Ничего не понимаю. Ты и Аня?! Вы пара?! Она же твоя секретарша! Твоя помощница! Твой ходячий калькулятор и блокнот на ножках, — смеётся. Кажется, мой муж цитирует Белозерского.
Аня опускает голову, зыркает на босса, но молчит.
— Мы просто скрывали, — скалится Белозерский от уха до уха, но при этом глаза холодные и проницательные, как у акулы, учуявшей кровь.