Нам не стоит тратить время друг на друга. Мы не сойдемся.
— Нет. Теперь мне интересно, — отсекает он, в его голосе звучит насмешка.
У меня умер любимый муж, и всё, что мне нужно, — это спасти наших детей. Не допустить, чтобы служба опеки забрала их в интернат. Для этого мне надо срочно выйти замуж. И этот мачо мне точно ни к чему. Нам с Асей и Вероникой и так хорошо. Обожаю своих любимых дочерей, моих замечательных девочек. Считаю, что дочери — это самое дорогое в моей жизни.
Он осматривает мой бесформенный комбинезон и, вальяжно запихнув руки в карманы, заглядывает в лицо, спрятанное за пчеловодной маской.
— Такая хрупкая девушка следит за огромным домом, садом и пасекой?
— Простите, Максим, мне действительно некогда. Удачи в поисках кандидатки.
Развернувшись к дому, я решительно ухожу. Решив, что наш разговор закончен, взбегаю по ступенькам и закрываю за собой дверь. Внутри дома снимаю маску и расстёгиваю костюм. Выкарабкиваюсь из мешковатой одежды и остаюсь в майке на бретельках и капроновых колготках.
Дубовский стоит неподвижно и смотрит прямо на меня.
Мой взгляд мечется по его лицу, на секунду приходит восхищение. Вблизи он ещё красивее. Мужественный, с четко очерченными губами, твёрдым подбородком, острыми скулами и лёгкой небритостью. Над правой бровью небольшой шрам.
— Что вы здесь делаете? Вы в своём уме, Максим!? Я же сказала, что у нас ничего не получится.
На что он слегка наклоняет голову набок и подробно меня рассматривает.
— А говорила, что некрасивая, — не спеша произносит он. — Выходит, врала, Ксения Акимова.
Глава 1
За месяц до описываемых в прологе событий.
Я задумчиво разглядываю звездное небо. Пахнет сеном, свежескошенной травой, цветами и сосновыми иголками.
Рядом со мной на стоге сена, закинув руки за голову, лежит Афанасий. Он заместитель главы нашего города. Молодой крепкий мужик тридцати пяти лет, не женат и увлекается рыбалкой.
Потянувшись, он переворачивается на бок и ложится ближе, разглядывает меня, опершись на локоть.
— Почему ты такая холодная, Ксения?
— С чего такие выводы, Афанасий Петрович?
— Да со всего, хоть бы приласкала, улыбнулась.