— Так уж сложилась школьная программа, Максим, что на уроках родного языка вне поля зрения остается важнейшая его сторона — эстетическая функция. Я люблю читать и смотреть уроки словесности. Сейчас реже, конечно, времени вообще нет, но в юности я любила поваляться со словариком.
Дубовский медленно приподнимает правую бровь.
— Теперь понятно, почему вам подходит только фиктивный брак, — начинает смеяться Максим, а я, всплеснув руками, пытаюсь держаться и не реагировать. — Мужчины любят красивых и глупеньких, Ксюшенька.
— Вообще-то, кавалеров у меня хватает.
— Да?
— Да! И не кого-то там…
Замолкаю. Не собираюсь я перед ним оправдываться. А он снова смеётся.
— Вы прекрасны, Ксения, не обижайтесь. Даже несмотря на этот пчеловодный костюм.
— Ну знаете ли. Идите вон в машину, езжайте обратно в город, Максим Дубовский!
Острый взгляд прибивает меня к месту. В горле внезапно пересыхает. Только этого мне и не хватало.
— Подозрительный вы тип, Максим Дубовский, если это, конечно, ваша настоящая фамилия.
Он осматривается. Затем снова резко ловит меня в фокус светлых глаз. Не может меня рассмотреть. Но я всё равно вздрагиваю, пытаясь скрыть естественную реакцию женщины на красивого мужчину. Ко всем моим проблемам со службой опеки, банком и местной администрацией мне не достаёт получить в подарок мужика, с которого в древности наверняка лепили бы скульптуры.
— Возвращайтесь в столицу, Максим, — повторяю в десятый раз, как будто сама себя уговариваю. — Нам не стоит тратить время друг на друга. Мы не сойдёмся."
"— Нет. Теперь мне интересно, — отсекает он, в его голосе звучит насмешка.
У меня умер любимый муж, и всё, что мне нужно, — это спасти наших детей. Не допустить, чтобы служба опеки забрала их в интернат. Для этого мне надо срочно выйти замуж. И этот мачо мне точно ни к чему. Нам с Асей и Вероникой и так хорошо.