Влюбилась и позволила собой воспользоваться.
Но это было тогда. А сейчас мне нужно было от него спасаться…
— Решила, — закрываю глаза, собираюсь с силами. Только бы голос не дрогнул.
Нельзя выдавать себя. Свои истинные чувства, показывающие слабость и его власть. Еще большую чем раньше. Которой он внутренними канатами привязал меня к себе. И не отпускал."
"Ему было мало того, что он стал моим первым, давая надежду на будущее. Клялся в том, что никогда не собирался сделать. А потом предал, женившись на сестре.
Отказался от меня, но не отпускал.
— Зря, — открываю глаза так же резко, как и мужчина оказывается рядом со мной, — свадьбы не будет.
— Гаспар свадьбу не отменит. Как и я…, - все-таки не справляюсь с эмоциями и мой голос срывается на крик.
— Со мной опасно играть. Ты это знаешь, — пугающе спокойно произнес Габриэль. Сжав пальцы на моей руке, дергает вверх и вынуждает меня встать с пуфа. Резким рывком заставляет меня повернуться к нему лицом. Только вместо ответа я лишь вопросительно вскидываю бровь.
Мы это уже проходили. Не впечатлил.
Мужчина молчит. Прожигает взглядом, на корню рушит мою решительность.
— Знаю. Но игры мне надоели. Тем более с тобой, — усмехнулась нервно. Нужно взять себя в руки. В последние дни я неплохо справлялась. Неплохо — это пока не видела его. Пока желания тела предательски не затмевают разум.
Как спастись? Не поздно ли…
— Сейчас соберешь свои вещи и уедешь, — как всегда он командует. Не обращает внимания на мои слова.
— Серьезно? И куда если не секрет? — уезжать я не собираюсь, но все же было интересно узнать куда он хочет меня отправить.
— Ко мне, — лицо мужчины стало похоже на маску. Ни одной эмоции. Только хладнокровная решительность.
— В смысле в тот дом, где ты живешь с моей сестрой? Спишь с ней в одной постели, улыбаешься за завтраком, изображая счастливого супруга? — это все начинало походить на сценку из диалога душевнобольных.
Он хотел двоих? Сначала покувыркаться в постели с ней, а потом прийти под покровом ночи ко мне?
— Нет, — во мне на мгновение поселилась надежда, которая тут же была разрушена, — Ты поедешь…
— Я никуда не поеду, — меня трясло как в лихорадке. Он мог сделать со мной все что угодно, если его разозлить. В руках этого человека была сосредоточена такая власть, что ему ничего не стоило раздавить меня как муху.
Внутри разгоралось стойкое желание прекратить этот фарс.